Ч. У. Ледбитер. Ментальный план


ОБИТАТЕЛИ

Стараясь описать обитателей ментального плана, быть может, мы поступим хорошо, если разделим их на те же три больших класса, как это было сделано в книге "Астральный план" — на существ человеческих, нечеловеческих и искусственных. Впрочем, здесь подразделения последнего класса будут менее многочисленны, поскольку продуктам злых страстей человека, столь обильным на астральном плане, здесь нет места.

I . Человеческое население

Совершенно таким же образом, как при изучении астрального мира, и здесь будет желательно подразделить человеческих обитателей ментального плана на две группы: тех, которые ещё привязаны к физическому телу, и тех, которые более к нему не привязаны — живых и мёртвых, как их обычно, но совершенно ошибочно называют. Чтобы фундаментально изменить представления изучающего о той перемене, которая происходит в результате смерти, достаточно даже самого малого опыта высших планов — при раскрытии своего сознания на астральном, и тем более на ментальном плане, он сразу же осознаёт, что полнота истинной жизни есть такая вещь, которую никогда нельзя испытать в нашем мире, и что, расставшись с миром физическим, мы как раз переходим в истинную жизнь, а не уходим из неё. В нашем языке пока что нет терминов, удобных и точных для выражения этих условий существования. Может быть, только слова "воплощённый" и "невоплощённый" будут вообще наименее способными ввести в заблуждение. Итак, рассмотрим сначала тех из обитателей ментального плана, которых можно отнести к первой из упомянутых нами групп.

Воплощённые

Те человеческие существа, которые, ещё будучи связаны с человеческим телом, действуют тем не менее в полном сознании и в полной активности на ментальном плане, бывают неизменно или адептами, или их посвящёнными учениками, поскольку пока ученик не научен своим учителем, как пользоваться своим ментальным телом, он не может свободно передвигаться даже на низших уровнях этого плана. А чтобы быть активным и сознательным на высших уровнях во время физической своей жизни, нужно быть ещё более развитым, так как для человека это означает единство личности и индивидуальности — то есть он уже не просто личность, в большей или меньшей степени подверженная влиянию индивидуальности, но сама эта индивидуальность. Конечно, он заключён в тело, ограничивающее и сковывающее её, но тем не менее обладает силами и познаниями высокоразвитого "я".

Эти адепты и посвящённые представляют для человека, достигшего возможности их видеть, великолепное зрелище — они видятся великолепными шарами света и цвета, отстраняющими от себя всякое вредное влияние, куда бы они ни направились, и действуют на всякого оказавшегося поблизости, как солнечный свет на цветы, распространяя вокруг чувство счастья и покоя, которое зачастую сознают даже те, кто их не видит. Именно в небесном мире большей частью и совершается наиболее важная работа адептов, особенно на высших уровнях, где можно влиять непосредственно на индивидуальность. С этого плана они разливают в мире мысли наиболее могущественные духовные влияния; отсюда же они зачинают великие и благотворные движения всех видов. Здесь распределяется значительная часть духовной силы, освобождаемой благодаря высшему отречению нирманакай, и также ведётся прямое обучение тех учеников, которые достаточно продвинулись, чтобы получать его этим способом, поскольку здесь учение передаётся гораздо легче и полнее, чем на астральном плане. В дополнение ко всему этому ученики получают здесь большое поле деятельности по работе среди тех, кого мы называем умершими, но об этом будет уместнее дать объяснение в одной из последующих глав.

Наблюдатель с удовольствием удостоверяется в почти совершенном отсутствии той категории обитателей, которая на астральном плане неприятно обращала на себя внимание. Действительно, в мире, отличительною чертой которого являются альтруизм и духовность, чёрным магам со своими учениками, очевидно, нет места, так как вся деятельность тёмных школ основана на эгоизме, и изучение ими оккультных сил основано только на личных соображениях. Во многих из этих школ интеллектуальность действительно развита очень сильно, и вследствие этого материя, составляющая ментальные тела, обладает чрезвычайной активностью и чувствительностью в некоторых направлениях, но будучи неизменно связаны с каким-нибудь личным желанием, они могут выразиться только в низшей части ментального тела, почти неизвлекаемо вовлечённой у них в астральную материю. Как неизбежное последствие такого ограничения, активность этих лиц практически ограничена физическим и астральным планами. Может конечно случиться, что человек, вся жизнь которого носит характер зловредный и эгоистический, всё-таки время от времени посвящает некоторые минуты чисто отвлечённой мысли. Тогда он способен даже воспользоваться своим ментальным телом, если только он научился им управлять, но как только сюда примешивается личный элемент и делается попытка достигнуть какой-либо дурной цели, то мысль перестаёт быть абстрактной и человек снова оказывается действующим в родной ему астральной материи. Если можно так выразиться, то я сказал бы, что чёрный маг может действовать на ментальном плане только тогда, когда он забывает, что он чёрный маг.

Но даже если он это и забудет, то он всё-таки не будет видим на ментальном плане никем, кроме лиц, находящихся там сознательно, и никогда (это уж абсолютно невозможно) он не будет видим существами, наслаждающимися после своей смерти небесным покоем в этой области, потому что каждое из них столь изолировано в мире своих собственных мыслей, что ничто извне может нарушить их покоя, и потому находится в совершенной безопасности. Таким образом, оказывается вполне правильным прекрасное старинное описание небесного мира как места, "где злые перестают вредить и где усталые обретают покой".

Существа, находящиеся во сне или в трансе

Когда мы задумываемся об обитателях ментального плана ещё воплощённых, то сам собою возникает вопрос: возможно ли лицам обыкновенным во время их сна, или лицам психически развитым в состоянии транса когда-нибудь проникнуть на этот план. В обоих случаях это может случиться, но бывает крайне редко. Чистая жизнь и чистые намерения представляют непременные условия, но даже если эти лица достигнут ментального плана, они будут далеки от настоящей сознательности, и смогут воспринять лишь некоторые впечатления.

В качестве примера возможности попадания на ментальный план во сне мы можем упомянуть один случай, который произошёл во время опытов относительно сознания во время сна, производившихся Лондонской ложей Теософического Общества (отчёт о некоторых из них даётся в моём маленьком сочинении относительно сна). Читавшие этот трактат могут вспомнить, что умам различных типов спящих была представлена умственная картина прелестного тропического пейзажа, чтобы удостовериться, в какой мере они сохраняют о ней воспоминание после пробуждения. Один из наблюдавшихся случаев, как не относившийся специально к явлению сна и пропущенный из-за этого в напечатанном отчёте об этих опытах, как раз здесь послужит полезной иллюстрацией.

Это был случай особы с чистым умом и значительными, хотя и нетренированными психическими способностями, и представление ей упомянутой умственной картины дало в некоторой степени поразительный результат. Так сильна была благоговейная радость, и столь возвышенны и духовны были мысли, вызванные созерцанием этого великолепного вида, что сознание спящей особы полностью перешло в ментальное тело или, говоря другими словами, поднялось на ментальный план. Однако, не следует полагать, что она смогла сознавать всё окружающее на этом плане или истинные условия существования на нём — она была просто в состоянии обычного человека, попадающего туда после смерти. Находясь в море света и цвета, она тем не менее была всецело поглощена своими собственными мыслями, вне которых ничего не сознавала, с восторгом созерцая представившееся ей зрелище и все внушаемые им идеи. Следует понимать, что что это созерцание сопровождалось зрением более проницательным, пониманием более совершенным и большей живостью мысли, что вообще характеризует ментальный план, и при этом глубочайшее блаженство, о котором мы так часто говорим, не претерпело ни малейшего перерыва. Спящая оставалась в этом состоянии несколько часов, совершенно не сознавая, казалось, течения времени; когда же, наконец, она пробудилась, то испытывала чувство глубокого мира и внутренней радости, которых даже не могла выразить, но тем не менее не сохранила никакого воспоминания о происшедшем. Однако, нет никакого сомнения, что подобный опыт, вне зависимости от того, удержан он физической памятью или нет, мог послужить определённым импульсом для духовной эволюции "я".

Хотя из-за отсутствия достаточного количества экспериментов я бы не стал утверждать этого с чрезмерной уверенностью, но представляется почти установленным, что результат, подобный только что описанному, возможен лишь в случае с человеком, уже достигшим некоторой степени психического развития, и то же самое условие было бы ещё более необходимым для касания ментального плана месмеризированным субъектом, введённым в транс. Это настолько несомненно, что на тысячу обыкновенных ясновидящих вряд ли найдётся хоть один, который мог вообще его достичь. В редких случаях, когда ментальный план достигается, нужно не только, чтобы ясновидящий был исключительно развит психически, но чтобы и жизнь его и намерения были совершенно чисты; но даже когда все эти необычайные свойства налицо, всё ещё остаётся трудность, всегда испытываемая неопытным психистом, связанная с точным переводом на язык низшего плана то, что он видел на плане высшем. Все эти соображения только подчёркивают важность одного пункта, на котором мы так часто настаивали — необходимость тщательного развития всех психистов под руководством опытного наставника, прежде чем их их сообщениям может быть придан достаточный вес.

Невоплощённые

Прежде чем приступить к подробному рассмотрению условий, в которых находятся развоплощённые существа, пребывающие на различных подразделениях ментального плана, весьма важно понять вполне ясно разницу между уровнями рупа и арупа, о которых уже упоминали. На первом из них человек живёт полностью в мире своих собственных мыслей и продолжает полностью отождествлять себя с личностью, которая ему принадлежала во время его последней жизни; на втором же он — просто душа или перевоплощающееся "я", которое, если оно достигло достаточного сознания на этом уровне, чтобы вообще что-либо ясно знать, понимает, хотя бы в некоторой степени, эволюцию, которой оно занято, и работу, которую ему нужно выполнить.

Не забудем, что эти два уровня в промежутках между смертью и рождением проходят все люди, хотя неразвитое их большинство столь мало сознательно на обоих из них, что вернее будет сказать, что они их просыпают. Тем не менее, будь то сознательно или бессознательно, но всякий человек должен коснуться высших уровней ментального плана, прежде чем произойдёт новое воплощение, и по мере продвижения его эволюции, это соприкосновение становится для него всё более определённым и более реальным. По мере развития он не только становится там более сознательным, но и время, проводимое им в этом мире, становится дольше. Ведь фактически его сознание медленно, но верно поднимается через различные планы системы.

Например, первобытный человек в течение жизни сравнительно мало сознаёт любой план, кроме физического, а после смерти — любой, кроме нижних подпланов астрального; и практически то же самое мы можем сказать относительно совершенно неразвитого человека наших дней. Человек, несколько более продвинувшийся в развитии, уже начинает получать краткие периоды небесной жизни (на низших подпланах, естественно), но гораздо б`ольшую часть промежутка между воплощениями проводит на астральном плане. По мере его прогресса астральное существование сокращается, а небесное — удлиняется, пока, наконец, став интеллектуальным и духовно мыслящим человеком, он не станет проходить через астральный план почти без всякой задержки, приобретя радость долгого и счастливого пребывания на самых утончённых из нижних ментальных уровней. Однако, к этому времени сознание истинного "я" на его собственных, высших уровнях, пробуждается уже до весьма значительной степени, и таким образом сознательная жизнь на ментальном плане подразделяется на два периода, причём второй и более короткий из них проводится на высших подпланах в каузальном теле.

Затем вышеописанный процесс повторяется — жизнь на низших уровнях постепенно укорачивается, а высшая жизнь становится всё более долгой и полной, пока наконец не наступает момент, когда сознание объединяется — высшее и низшее "я" становятся неразрушимо соединены, и человек больше не изолируется в облаке своих собственных мыслей, где он принимал то малое, что можно было сквозь него видеть, за весь окружающий его великий небесный мир. Тогда он осознаёт настоящие возможности своей жизни и в первый раз действительно начинает жить. Но к тому времени, когда он достигнет этих высот, он уже вступит на Путь и определённо возьмёт свой будущий прогресс в свои руки.

Качества, необходимые для достижения небесной жизни

Б`ольшая реальность небесной жизни в сравнении с жизнью земной становится очевидной, если выяснить, какие условия требуются для достижения этого высшего состояния существования. Ведь сами эти качества, которые человек должен приобрести ещё во время своей земной жизни, если хочет какого-либо посмертного существования в небесном мире, являются как раз теми, что лучшими и благороднейшими представителями человечества рассматривались, как истинно и неизменно желательные. Чтобы устремление или сила мысли дали результатом существование на этом плане, их преобладающей характеристикой должно быть бескорыстие.

Любовь к своему семейству или своим друзьям обеспечивает многим людям небесную жизнь; то же самое можно сказать и относительно религиозных чувств. Однако, было бы ошибкой предположить, что всякая любовь и всякая набожность должны после смерти непременно выразиться на этом плане — ведь очевидно, что каждое из этих двух качеств бывает двух разновидностей, и может быть эгоистическим или альтруистическим, и легко можно заключить, что только лишь второй вид каждого из них достоин названия благочестия и любви.

Есть любовь, которая полностью изливается на любимого, ничего не требуя взамен и никогда не думая о себе, а лишь о том, что можно для него сделать. Подобное чувство создаёт духовную силу, которая может выразиться вполне только на ментальном плане. Но существует и другая эмоция, называемая иногда любовью — это страсть требовательная и эгоистическая. Быть любимым — вот чего она в особенности желает. Она отличается постоянной заботой скорее о том, чтобы получить, чем давать; и весьма вероятно, что при малейшем предлоге или даже без всякого предлога она выродится в ужасный порок — ревность. Такая "любовь" не заключает в себе даже семени ментального развития, и силы, приводимые ею в движение, никогда не поднимутся выше астрального плана.

То же самое верно относительно чувства, испытываемого довольно многочисленной категорией лиц религиозных и набожных, постоянною мыслью которых является вовсе не слава Божества, но гораздо более забота о том, как спасти свои жалкие души. Невозможно не спросить себя, действительно ли они уже развили в себе какое-нибудь начало, достойное называться душой.

С другой стороны, существует истинное благочестие, никогда не думающее о себе и испытывающее к своему Божеству или своему руководителю только любовь и признательность, и воспламенённое желанием действовать для него или во имя его. Подобное чувство часто приводит к продолжительной небесной жизни сравнительно возвышенного характера.

Конечно же, это бывает одинаково, каковы бы ни были божества или главы религий. Последователи Будды, Кришны, Ормузда, Аллаха и Христа все одинаково получают свою долю небесного блаженства, продолжительность и качество которого зависят от живости и чистоты испытываемых ими чувств, и ни в малейшей степени — от предмета их обожания. Однако, последнее влияет на их возможность получать наставления во время этой высшей жизни.

Но человеческое благочестие, как и человеческая любовь, по большей части не бывает ни совершенно чисто, ни совершенно эгоистично. Поистине низкой должна быть такая любовь, в которой нет ни одной неэгоистичной мысли или бескорыстного побуждения; и с другой стороны, любовь, которая обычно благородна и совершенно чиста, может иногда оказаться смущённой внезапной вспышкой ревности или проскользнувшей мыслью о себе. Но во всех случаях закон вечной справедливости распознаёт безошибочно; и точно так же как краткая вспышка более благородного чувства в неразвитом сердце непременно находит вознаграждение себе в мире небесном, даже если ничто иное в его земной жизни не дало душе возможности подняться выше плана астрального, так и грубая мысль, однажды затмившая святое сияние настоящей любви, отдаёт свою энергию в мире астральном, нисколько не вмешиваясь в течение великолепной небесной жизни, являющейся неизбежным результатом глубокой любви, испытанной во время долгих лет земной жизни.

Как человек впервые вступает в небесную жизнь

Из вышесказанного можно видеть, что на ранних стадиях эволюции многие из отсталых "я" никогда сознательно не достигают небесного мира, между тем как ещё более значительное число их достигают только относительно короткого соприкосновения с некоторыми из низших его подпланов. Всякая душа, конечно, перед новым воплощением должна удалиться в своё истинное "я", находящееся на высших уровнях, но из этого вовсе не следует, что в этом состоянии она будет обладать чем-либо, что можно назвать сознанием. Мы более пространно рассмотрим эту часть нашего предмета, когда приступим к изучению планов арупа, а теперь, видимо, лучше начать с самого низшего из планов рупа и постепенно подниматься, так что мы временно оставим в стороне ту часть человечества, сознательное существование которой после смерти практически ограничено астральным планом, и перейдём к рассмотрению случая человека, который только что превзошёл такое состояние и в первый раз приобрёл незначительное и скоропреходящее сознание в низшем подразделении небесного мира.

Очевидно, существуют различные способы, позволяющие душе, находящейся на ранней стадии развития, сделать этот важный шаг вперёд, но для нашей нынешней цели нам достаточно и одного примера, и эта в чём-то трогательная маленькая история взята из реальной жизни — она была замечена нашими исследователями, когда они изучали этот вопрос. Агентом великих сил эволюции в этом случае была бедная швея, обитавшая в самом мрачном и убогом уголке наших ужасных лондонских трущоб Ист-энда, в смрадном дворе, куда с трудом проникают свет и воздух.

Эта женщина, естественно, была мало образована, так как её жизнь заключалась в долгой и тяжёлой работе при самых неблагоприятных условиях, но тем не менее это была особа чрезвычайно сострадательная и доброжелательная, исполненная доброты и любви ко всем, к ней приближавшимся. Её жилище было столь же бедным, как, вероятно, и всякое другое в этом дворе, но по меньшей мере её комнаты содержались чище и лучше, чем все остальные. У неё не было денег, которые она могла бы дать в случае, если какая-нибудь болезнь делала нужду кого-либо из её соседей более тяжкой, чем обыкновенно, но при подобных обстоятельствах она никогда не упускала случая присутствовать там всякий раз, когда только могла урвать минутку от своей работы, и предлагать со своим постоянным сочувствием заботу, которая была в её силах.

И вот она сделалась провидением грубых и невежественных фабричных работниц, а те смотрели на неё, как на ангела милосердия, помогающего и сострадательного, всегда находящегося при них в дни несчастья или болезни. Часто, после дня, проведённого за непрерывной работой, она бодрствовала половину ночи у изголовья одного из многочисленных больных, в которых никогда не было недостатка в этих трущобах Лондона, настолько условия существования в них противоречат всякому понятию о благополучии и здоровье. Во многих случаях признательность и любовь, пробуждённая её неиссякаемой добротой в сердцах этих бедных людей, были безусловно единственными возвышенными чувствами, которые только им приходилось испытывать за всё время их грубой и убогой жизни.

Если учесть условия существования, царившие в этом дворе, неудивительно, что некоторые из её пациентов умирали, и тут-то становилось ясно, что эта женщина оказывала им услугу гораздо большую, чем сама знала. В своей доброте она не только оказывала небольшую помощь в их временных бедствиях, но и придавала важный импульс их духовной эволюции. Ведь это были большей частью души, ещё мало развитые и принадлежащие к очень отсталой категории. Никогда, ни в одном из своих воплощений, они не пускали в ход тех духовных сил, которые одни только могли бы им обеспечить сознательное существование на ментальном плане. Теперь же они не только впервые увидели идеал, к которому они могли бы стремиться, но кроме того, сострадательностью этой женщины в них была пробуждена любовь, действительно свободная от всякого эгоизма. Сам факт того, что они испытывали столь сильное чувство, их возвысил и придал им больше индивидуальности, и таким образом, когда их пребывание на астральном плане закончилось, они получили своё первое переживание самого низкого уровня небесного мира. Для них это было, скорей всего, ещё только кратким и самым элементарным опытом, но он имел гораздо большее значение, чем это кажется с первого взгляда — ибо как только великая духовная энергия бескорыстия бывает раз пробуждена, сами результаты её действия в небесном мире дают ей склонность возобновляться, и каким бы малым ни было это её первое истечение, оно всё же выстраивает в душе зачатки качества, которое непременно снова выразится в следующей жизни.

Вот каким образом сострадание и добрая воля бедной портнихи могли дать некоторым душам, менее продвинувшимся на пути эволюции, возможность сознательно испытать в первый раз духовную жизнь, которая не перестанет возрастать от одного воплощения к другому и будет всё больше и больше влиять в будущем на земные существования. Этот случай, вероятно, предлагает объяснение тому, почему разные религии придают такое важное значение личному элементу в делах благотворительности — прямым отношениям между дающим и получающим.

Седьмой подплан — низшее небо

Самое низшее подразделение небесного мира, достигать которого помогала другим наша бедная швея, особенно характеризуется привязанностью — бескорыстной, но вообще говоря, довольно узкой. Здесь следует избегать возможности составить неверное представление. Когда говорится, что привязанность к семье даёт доступ на седьмой небесный подплан, а набожность — на шестой, то часто воображают, и это очень естественно, что особа, обладающая обоими этими качествами, и при том сильно развитыми, делит своё пребывание в небесном мире между этими двумя подразделениями, сначала долго вкушая блаженство в лоне семьи, а затем возвышаясь до следующего уровня, чтобы там дать выход духовным силам, порождённым её благочестивыми стремлениями.

Однако же, это совсем не то, что происходит в действительности. В рассматриваемом случае человек пробудился бы для сознания шестого подразделения, и там, вместе с теми, кого он так любил, он был бы занят высшей формой благочестия, доступной его пониманию. И если мы подумаем, то увидим, что это достаточно логично — ведь у человека, столь же способного на религиозную преданность, как и на простые чувства семейной привязанности, эта последняя добродетель, естественно, получит более высокое и широкое развитие, чем у человека, ум которого готов только для одного рода влияний. Это правило распространяется даже на самые высокие планы. План высший всегда может соединять качества плана низшего со свойственными ему самому, включая их в себя; в этом случае его обитатели почти всегда обладают этими первыми качествами в более полной мере, чем души менее возвышенного плана.

Когда мы говорим, что привязанность к своим близким является отличительной чертой седьмого подплана, то не следует из этого полагать, что любовь ограничена только этим подпланом. Правильнее будет сказать, что у человека, оказавшегося там после смерти, такая любовь к семье была высшим качеством — фактически единственным, которое и открыло ему доступ в небесный мир. Конечно же, на высших подразделениях встречается любовь, куда более высокая и благородная, чем всё то, что можно встретить на этом уровне.

Одно из первых существ, обнаруженных исследователями на седьмом подплане, представит нам вполне типичный пример того, чем являются его обитатели. При своей жизни человек, о котором я хочу говорить, был мелким лавочником, без сильного умственного развития или каких-то особенных религиозных чувств — просто маленький торговец, хотя честный и уважаемый. Конечно, он ходил регулярно в церковь по воскресеньям, так как это было принято и так подобало делать, но религия для него была чем-то вроде смутного облака, в котором он не понимал ничего. Она не имела в его глазах никакого отношения к повседневным делам и никогда не принималась им в учёт при решении своих проблем. Нашему торговцу недоставало глубокого благочестия, которое могло бы его поднять до следующего подплана, но к жене и близким он испытывал горячую привязанность, в которой было много самоотречения. Он непрестанно думал о них, и работал с утра до вечера в своей крошечной лавочке скорее для них, чем для самого себя. И когда после пребывания на астральном плане он наконец освободился от распадающегося тела желаний, то оказался на низшем подразделении небесного мира, окружённый всеми теми, кого он так любил.

Его умственное и духовное развитие было совершенно таким же, как и при жизни, так как смерть не даёт их внезапного роста; а среда, в которой он оказался со своим семейством, не была особо утончённой, поскольку просто представляла высшие идеалы нефизического наслаждения, доступные его сознанию при жизни на земле. Тем не менее он испытывал глубочайшее блаженство, какое только было ему доступно, а поскольку он не переставал думать о своём семействе гораздо больше, чем о самом себе, то несомненно развивал в себе альтруистические черты, которые, встраиваясь в его душу в виде постоянных качеств, в будущем снова станут проявляться во всех его земных жизнях.

Я упомяну, как другой типичный пример, человека, умершего в то время, когда его единственная дочь была ещё маленькой. В небесном мире он всегда видел её подле себя, причём такой, какой она была в лучших своих проявлениях, и не переставал рисовать для её будущего самые прекрасные картины. Упомянем ещё одну девушку, погружённую в созерцание всех многочисленных совершенств своего отца, и приготовляющую ему в своём воображении разного рода приятные неожиданности и новые удовольствия. Вспомним, наконец, греческую женщину, счастливо проводившую время со своими тремя детьми, причём одного из них, красивого мальчика, ей нравилось представлять себе победителем на Олимпийских играх.

Поразительной особенностью этого подплана на протяжении нескольких последних веков является присутствие там большого числа римлян, карфагенян и англичан, причиной чему — то обстоятельство, что среди людей, принадлежащих к этим нациям, альтруизм находит выход в основном в виде привязанности к семейству. Наоборот, на этом плане сравнительно редко можно встретить индийцев и представителей народов, исповедующих буддизм, так как в их случае религиозные чувства обычно более непосредственно входят в их повседневную жизнь и потому дают им доступ на уровень более высокий.

Конечно же, среди наблюдавшихся случаев имело место бесконечное разнообразие — разные степени продвижения можно было различить по соответственной степени лучезарности, тогда как разница в цвете указывала на развитые исследуемыми людьми качества. Здесь любящие друг друга, унесённые смертью во время самого расцвета полной силы своей привязанности, всегда заняты, не обращая внимания на всех прочих, одним только любимым человеком. Среди них есть и почти дикари, например, один малаец — человек очень малоразвитый (мы бы отнесли его к стадии низших питри третьего класса, как это технически называется), которому его любовь к дочери позволила получить небольшой опыт небесной жизни.

Во всех этих случаях именно бескорыстная любовь дала этим людям их небеса; да кроме неё в их жизнях и не было ничего, что могло бы получить выражение на этом плане. В большей части наблюдавшихся случаев изображения любимых существ были далеки от совершенства, и поэтому истинные "я", или души любимых друзей могли лишь слабо выразиться в этих формах, но во всяком случае даже худшее их этих выражений было гораздо более полно и удовлетворительно, чем когда-либо это удавалось в жизни физической. На земле мы видим наших друзей лишь частично, мы знаем только те их стороны, которые близки и нам; другие же стороны их характера для нас практически не существуют. Наше общение с ними и наше знание их здесь для нас значат очень много, и часто это — одна из важнейших вещей в нашей жизни; однако в действительности это знание и общение исключительно несовершенно. Даже в тех редких случаях, когда мы можем считать, что знаем человека вполне, — как тело, так и душу его, — мы всё же знаем лишь ту его часть, которая находится в проявлении на этих низших планах в известном нам воплощении, тогда как в его истинном "я" остаётся гораздо большая часть, совершенно для нас недоступная. В самом деле, если бы нам было возможно благодаря прямому и совершенному зрению ментального плана увидеть в первый раз нашего друга во всей его полноте , встретив его после смерти, возможно, что мы его и не узнали бы. Конечно, это был бы совсем не тот любимый нами человек, которого мы, как думали, знали раньше.

Следует понимать, что живая привязанность, которая одна только может обеспечить присутствие одного человека в небесной жизни другого, представляет на этих высоких планах могущественную силу, которая восходит до души любимого человека и вызывает её ответ. Живость этого отклика, количество присутствующей в нём жизни и энергии зависят, естественно, от развития души существа, но не было случая, чтобы ответ этот не был совершенно реальным.

Конечно, душа, или "я", вполне достижима только на её собственном уровне, в одном из арупа-подразделений ментального плана; но по крайней мере, на любом из уровней небесного мира мы приближаемся к ней гораздо ближе, чем в земной жизни, и потому при благоприятных условиях мы можем там узнать о нашем друге бесконечно больше, чем здесь, хотя впрочем даже при самых неблагоприятных условиях мы там будем гораздо больше к реальности, чем когда-либо ранее были на низших планах.

При рассмотрении этого предмета нам следует учитывать два фактора, а именно — степени развития каждого из взаимодействующих людей. Если человек во время небесной жизни испытывает сильную любовь и при этом уже достиг некоторого духовного развития, то он создаст ясный и довольно совершенный мысленный образ своего друга таким, каким он его знал на земле, изображение, через которое душа этого друга сможет выразить себя в весьма значительной степени. Но для того, чтобы этот последний мог вполне воспользоваться предоставленной ему возможностью, он и сам должен достигнуть довольно высокой степени эволюции.

Таким образом мы видим, что у несовершенного проявления могут быть две причины. Изображение, созданное покойным, может быть столь смутным и неэффективным, что друг, даже достигший высокой степени развития, сможет найти ему лишь небольшое применение. С другой стороны, даже если будет создан хороший образ, развитие друга может оказаться недостаточным, чтобы позволить ему как следует им воспользоваться.

Тем не менее, тёплые чувства достигают души друга в любом случае, и какой бы ни была стадия её развития, она сразу же откликается, изливаясь в созданный для неё образ. То, в какой мере истинный человек может через него выразиться, зависит от двух уже упомянутых факторов — во-первых, качества образа, и во-вторых — того, насколько способна выразить себя эта душа. Но даже самый слабый образ, какой только можно создать на ментальном плане, гораздо более легко достижим для "я", чем физическое тело, находящееся двумя планами ниже.

Если любимый друг ещё живёт на физическом плане, то он, конечно, совершенно не сознаёт того, что его истинное "я" наслаждается этим добавочным проявлением, но это никак не меняет того факта, что проявление это реальнее и ближе к его истинному "я" чем земное проявление, единственное, которое большинство из нас пока что может видеть.

Любопытно заметить, что поскольку человек может одновременно фигурировать в небесной жизни нескольких своих покойных друзей, он одновременно проявляется в каждой из этих различных форм, оживляя, может быть, в то же время здесь на земле физическое тело. Понять это, однако, совсем нетрудно всякому, кто представляет, как разные планы соотносятся друг с другом. Для души человека так же легко проявиться зараз в нескольких из этих изображений, как для нас — почувствовать одновременно давление нескольких предметов, находящихся в соприкосновении с различными частями нашего тела. Отношение одного плана к другому подобно отношению разных измерений: невозможно никакому количеству единиц одного измерения быть когда-либо равными единице другого, высшего измерения, и аналогично, никакое количество упомянутых проявлений не может исчерпать способности к отклику "я", находящегося выше. Напротив, подобные проявления дают ему новую и ценную возможность развития на ментальном плане, которая является прямым результатом действий и качеств, вызвавших такое излияние любви, что происходит по закону божественной справедливости.

Очевидно, что по мере развития человека его возможности во всех направлениях растут. По мере продвижения он не только вызовет любовь и уважение у многих, тем получив в своё распоряжение множество сильных мысленных образов на ментальном плане, но и увеличит свою способность проявления и отклика через каждый из этих образов.

Это прекрасно иллюстрируется одним простым случаем, который недавно был замечен нашими исследователями. Одна мать, умершая около двадцати лет тому назад, оставила двух сыновей, которых она очень любила. Они, естественно, занимали самое заметное место в её небесной жизни, и также естественно, она их представляла такими, какими оставила их, то есть в возрасте пятнадцати или шестнадцати лет. Любовь, которую она не переставала изливать на эти ментальные изображения, в самом деле действовала как благодетельная сила, снисходящая на двух уже взрослых людей, живущих на земле, но влияла она на них не в равной степени — не потому что любовь к одному была сильнее, чем к другому, а потому что между самими изображениями была большая разница в жизненности. Этой разницы не существовало для матери, которая видела подле себя своих двух сыновей совершенно такими, как она желала, чтобы они были, но для наших исследователей было очевидно, что в одном из этих изображений было гораздо больше живой силы, чем в другом. Отыскивая причины столь любопытного явления, они открыли, что один из этих двух сыновей сделался обыкновенным деловым человеком — без особых пороков, но вовсе не духовно ориентированным, а что другой, наоборот, развил и укрепил в себе высокие и благородные стремления, став человеком достаточно утончённым и культурным. Благодаря такому образу жизни, сознание души у него развилось гораздо больше, чем у его брата, вследствие чего его высшее "я" могло оживлять гораздо более полным образом изображение юноши, сформированное его матерью в её небесной жизни. В этот образ было вложено больше души, и потому он оказался более живым.

Дальнейшие исследования открыли множество подобных примеров, из которых было ясно видно, что чем более душа развита в духовном отношении, тем полнее она может выразиться в формах, которые обеспечивает ей любовь её друзей. А такое более полное выражение позволяет ей получать всё больше и больше пользы от живой силы той любви, что льётся на неё через эти мыслеобразы. По мере того, как душа растёт, эти изображения выражают её всё полнее и полнее, пока она не достигает уровня Учителя и не начинает сознательно использовать их как инструменты для помощи и наставления своих учеников.

Только так возможно сознательное сообщение между теми, кто всё ещё заключён в физическом теле, и теми, кто перешёл в этот небесный мир. Как уже было сказано, душа может великолепно сиять через своё изображение в небесной жизни какого-либо своего друга, и при этом совершенно не знать об этом в своём физическом проявлении на земном плане, и даже полагать, что не может сообщаться со своим ушедшим другом. Но если она развила своё сознание до объединения, и потому может вполне владеть всеми своими способностями, даже находясь ещё в физическом теле, то она может сознавать, ещё во время этой тусклой земной жизни, что находится, как и прежде, лицом к лицу со своим другом и что смерть, вместо того, чтобы унести прочь любимого человека, просто открыла перед ним более обширную и более грандиозную жизнь, постоянно нас окружающую.

Внешне друг будет очень походить на то, чем он был на земле и, однако, в облике его будет заметно какое-то необычное великолепие. В ментальном теле, как и в астральном, имеется воспроизведение тела физического, находящегося внутри внешнего овоида, вид которого в свою очередь определяется свойствами тела каузального. Это воспроизведение выглядит как форма из более плотного тумана, окружённая туманом более лёгким. Личность последней земной жизни продолжает чётко сохраняться до конца жизни небесной, и только когда сознание наконец удаляется в каузальное тело, это ощущение личности поглощается индивидуальностью, и человек впервые со времени своего предыдущего нисхождения в воплощение осознаёт себя как истинное и сравнительно постоянное "я".

Иногда спрашивают, существует ли на ментальном плане чувство времени: перемежаются ли там день и ночь, сон и бодрствование? В мире небесном единственное пробуждение для человека, вступающего в эту жизнь, состоит в постепенном усилении восприятия её удивительного блаженства умственным чувством человека, а единственное засыпание — это столь же постепенное погружение в счастливую бессознательность, когда долгий срок небесного пребывания подходит к концу. Нам уже вначале описывали эту небесную жизнь как нечто вроде продолжения самых счастливых часов жизни человека, усиленных в своём блаженстве в сотни раз, и хотя это определение оставляет желать лучшего (как впрочем все определения, даваемые на физическом плане), оно всё же больше приближается к истине, чем представление о дне и ночи. Виды блаженства, по-видимому, меняются там до бесконечности, но смена сна и бодрствования не являются частью жизни этого плана.

За окончательным отделением ментального тела от астрального обычно следует период полной бессознательности, продолжительность которого варьируется в очень широких пределах — подобно периоду, который следует за физической смертью. Пробуждение из него в активное ментальное сознание очень сходно с чувством пробуждения ото сна. Как случается иногда при пробуждении утром испытывать приятное чувство отдыха, во время которого человек сознаёт ощущение удовольствия, хотя ум ещё бездействует и тело почти что ещё не взято под контроль, так и при своём пробуждении в небесном мире человек проходит также более или менее продолжительный период блаженства, всё возрастающего, прежде чем будет достигнуто полное сознание этого плана. Когда это чувство удивительной радости впервые возникает в человеке, оно заполняет всё поле его сознания, но постепенно, по мере своего пробуждения, он обнаруживает, что окружён миром созданных им идеальных существ, свойства которых соответствуют природе того подплана, где он оказался.

Шестой подплан — второе небо

Преобладающее свойство, характерное этого подразделения, можно назвать религиозной антропоморфической набожностью. Различие между преданностью этого рода и религиозными чувствами, испытываемыми на втором астральном подплане, заключается в том, что первая лишена всякого эгоистического побуждения (человек, который её чувствует, совершенно не заботится о том, что принесёт она ему самому), тогда как во втором случае человек бывает движим надеждой извлечь какую-либо пользу и желанием её получить. Так что на втором подплане астрального плана религиозное чувство обязательно содержит в себе элемент личной выгоды, тогда как благоговейная вера, возносящая человека на шестой подплан небесного мира, совершенно свободна от этого налёта.

С другой стороны, эту стадию развития религиозного чувства, суть которой состоит в непрестанном благоговении перед каким-либо личностным божеством, нужно тщательно отличать от его ещё более высоких форм, которые находят выражение в совершении какой-либо работы ради почитаемого божества. Несколько примеров, наблюдавшихся на это подплане, возможно, яснее покажут это различие, чем какое-либо иное описание.

Из существ, ментальная деятельность которых проявилась на этом уровне, многие относятся к восточным религиям. Однако, сюда входят лишь те, для кого характерно чистое и преданное чувство, но в сравнительно малой степени рациональное и интеллектуальное. Здесь можно встретить поклонников Вишну, воплотившегося в Кришну или в иных аватар, так же как и некоторых приверженцев Шивы. Каждый из них обёрнут в оболочку своих собственных мыслей, будучи наедине со своим собственным богом, забыв всё остальное человечество, за исключением тех случаев, когда его привязанность может ассоциировать с этим богом тех, кого он любил на земле. Например, один вайшнав был замечен поглощённым в экстатическое поклонение тому же самому образу Вишну, которому он делал приношения и во время земной жизни.

Среди находящихся на этом подплане самые характерные примеры представляют женщины, составляющие в действительности большинство его обитателей. Так, между ними была одна индусская женщина, муж которой стал для неё богом. Она также воображала себе дитя Кришну, играющего с её собственными детьми, но в то время как последние были очень реальны и человечны, маленький Кришна имел вид оживлённого деревянного образа голубого цвета. В то же время Кришна представлялся в её небесной жизни и в иной форме — нежного юноши, игравшего на флейте, но её нисколько не беспокоило и не смущало такое двойное проявление. Другая женщина, преданная Шиве, смешивала этого бога со своим мужем, видела во втором как бы проявление первого, и казалось, что один постоянно превращался в другого. В этом подразделении можно встретить и некоторых буддистов, но по всей видимости это исключительно наименее учёные из них, которые видят в Будде скорее объект поклонения, чем великого учителя.

Христианская религия также поставляет этому уровню множество обитателей. Набожность без интеллекта, примером которой с одной стороны могут быть неграмотный крестьянин-католик, а с другой — искренний и преданный "солдат" Армии Спасения, даёт по всей видимости результаты очень сходные с уже описанными, поскольку такие люди тоже оказываются поглощены созерцанием своих представлений о Христе или Божьей Матери. Так, один ирландский крестьянин, погружённый в глубочайшее благоговение перед Девой Марией, представлял себе её стоящей на полумесяце, как на картине Тициана "Успение", но простирающей к нему руки и обращающейся с речью. Один средневековый монах в экстазе созерцал Христа на кресте, и такова была сила страсти его любви и жалости, что видя его кровавые раны, он силой воображения причинял себе такие же стигматы на ментальном теле.

Другой, похоже, совершенно забыв печальную историю распятия, не представлял своего Христа иначе, как сидящим на престоле славы, с волнующимся у ног кристальным морем и окружённым огромной толпой поклонников, среди которых находился и он сам с женой и семейством. Несмотря на всю глубину своей любви к семье, восхищение Христом занимало первое место в его мыслях. Однако его представление о Боге было столь материально, что он его себе воображал постоянно меняющимся, как в калейдоскопе, и принимавшего то форму человека, то агнца с хоругвью, изображение которого часто встречается на церковных окнах.

Одна испанская монахиня, умершая девятнадцати или двадцати лет, представляла для изучения больше интереса: переносясь в своей небесной жизни в эпоху земной жизни Христа, она видела себя сопровождающей его во всех событиях, описанных Евангелием, и заботящейся о Божьей Матери после распятия. В картинах, которые она себе представляла, костюмы и виды Палестины были неверны, так как Спаситель и его ученики в её воображении были одеты, как испанские крестьяне, холмы окрестностей Иерусалима были высокими горами, покрытыми виноградниками, а оливковые деревья были поросшими серым мхом, как это бывает в Испании. Это вполне естественно. Наконец, она видела себя принимающей мученичество за свою веру и восходящей затем на небо — но лишь для того, чтобы снова и снова пережить эту жизнь, в которой она находила столько поводов для восторга.

Наш ряд зарисовок жизни этого подплана можно завершить причудливым и милым примером небесной жизни ребёнка. Он умер в возрасте семи лет, и воспроизводил в небесном мире все религиозные рассказы, переданные ему ирландской няней на земле; особенно он любил мысленно играть с ребёнком Иисусом и помогать ему делать из глины воробьёв, которых божественное дитя, согласно легенде, одушевляло и заставляло летать.

Известно, что неразумная и слепая вера, о которой мы сейчас говорим, никогда не возносит тех, кто ей предаётся, на значительные духовные высоты, но следует помнить, что во всех случаях они бывают совершенно счастливы и полностью удовлетворены, так как всегда получают самое высшее из того, что только способны оценить. Не обходится это и без весьма благотворного влияния на их будущее продвижение — хотя никакое количество подобной преданности не разовьёт интеллект, всё же она даёт способность к ещё более высокой форме религиозных чувств и в большинстве случаев также ведёт к чистоте жизни. Потому человек, живущий такой жизнью и получающий такие небеса, хотя и вряд ли будет быстро продвигаться по пути духовного развития, но по крайней мере, будет предохранён от многих опасностей, потому что весьма невероятно, чтобы в своей следующей жизни он впал в какие-либо грубые грехи и покинул свои благочестивые стремления для жизни скупца, честолюбца или развратника. Тем не менее, изучение этого подплана ясно подчёркивает необходимость следовать совету св. Петра: "покажите в вере вашей добродетель, а в добродетели рассудительность".

Поскольку вера в своей простой форме приводит к столь странным результатам, то интересно было бы проследить за эффектом ещё более простого материализма, который ещё недавно был столь прискорбно распространён в Европе. Е. П. Блаватская в "Ключе к теософии" говорит, что материалист не сознателен в мире небесном, потому что будучи на земле он не признавал существования загробной жизни. Однако вероятно, что наша великая основательница Теософического Общества придавала слову "материализм" значительно более узкий смысл, чем обыкновенно, так как в той же книге она утверждает, что после смерти для материалистов совершенно не может быть вообще никакой сознательной жизни, тогда для тех, чья ночная работа проходит на астральном плане, общеизвестно, что там можно встретить множество лиц, называемых обыкновенно материалистами, и что они оказываются вовсе не бессознательными.

Например, один известный материалист, близкий знакомый одного из членов нашего Общества, был недавно им встречен на самом высшем астральном подплане, где он, окружённый книгами, продолжал свои занятия, почти так же, как он это делал на земле. Спрошенный своим другом, он охотно признал, что все его прежние теории, благодаря непреодолимой логике фактов, им оставлены, но что его агностические наклонности ещё достаточно сильны, чтобы не дать ему признать существование ещё более высокого ментального плана, о котором рассказывал ему друг. В характере этого человека, несомненно, было много такого, что могло бы найти своё полное выражение лишь на ментальном плане, и поскольку его полное неверие в загробную жизнь не помешало ему получить астральный опыт, нет основания предполагать, что оно пресекло бы должное действие в нём более высоких сил в последующем небесном мире.

Конечно, этот материалист много потерял вследствие своего неверия; если бы он был способен понять красоту религиозного идеала, то последний возбудил бы в нём могучую благочестивую энергию, плоды которой он бы теперь пожинал. Всё это для него потеряно, но глубокая и бескорыстная любовь к семье, искренняя и неутомимая филантропия, тоже были великими потоками энергии, которые должны принести плоды, причём нигде, кроме как на ментальном плане. Отсутствие одного рода энергии не может служить препятствием действию других.

Вот ещё один пример, наблюдавшийся уже после предыдущего. Один материалист, очнувшись от смерти на астральном плане, предполагал, что всё ещё живёт, но просто видит неприятный сон. К счастью для него, в группе, способной сознательно действовать на астральном плане, находился сын одного из старинных его друзей, получивший поручение его разыскать и помочь ему. Вполне естественно, материалист предположил, что молодой человек ему просто приснился, но получение сообщения от старого друга, касавшееся вещей, случившихся ещё до рождения посланца, убедило его реальности плана, на котором он оказался, и он сразу же проявил живейший интерес ко всем доступным сведениям о нём. Наставления, полученные им в этих обстоятельствах, несомненно, произвели на него очень заметное влияние, что основательно изменит не только предстоящую ему небесную жизнь, но и его следующее земное воплощение.

Показанное нам этими двумя и многими другими примерами вовсе не должно нас удивлять, поскольку мы могли лишь ожидать этого, исходя из нашего опыта физического плана. В здешней жизни мы постоянно убеждаемся, что природа никогда не делает скидок на незнание её законов — человек, убеждённый, что огонь не жжёт, тотчас обнаружит своё заблуждение, сунув руку в пламя. Точно так же и неверие в будущее существование нисколько не меняет естественного хода событий; и по меньшей мере в некоторых случаях человек после смерти просто обнаруживает, что ошибался.

Род материализма, который имела в виду г-жа Блаватская в упомянутом замечании, вероятно, является более грубым и воинствующим, чем обычный агностицизм — это должно быть что-то такое, что оставляло бы очень малую вероятность присутствия в человеке каких-либо качеств, для выражения которых потребовалась бы жизнь на ментальном плане.

Пятый подплан — третье небо

Основную характеристику этого подразделения можно было бы определить, как преданное служение, выражающееся в активной работе. На этом уровне христианин, например, не только обожает своего Спасителя, но видит себя отправляющимся в мир, чтобы трудиться для него. В особенности это подплан осуществления великих планов и замыслов, нереализованных на земле — например, великих организаций, вдохновляемых религиозной преданностью и обычно имеющих какие-либо филантропические цели. Будем помнить, однако, что по мере подъёма сложность и разнообразие увеличиваются, и хотя ещё можно будет дать общую преобладающую характеристику плана, мы всё чаще будем обнаруживать отклонения и исключения, которые уже не так легко подойдут под одну категорию.

Приведём типичный пример человека, впрочем, находившегося несколько выше среднего уровня, который приводил в исполнение грандиозный проект, имевший целью улучшить условия существования низших классов. Глубоко религиозный человек, он всё-таки понял, что самой главной заботой в отношении бедных является улучшение их физического существования. План, который он в небесной жизни осуществлял с большим успехом и тщательностью по отношению всех подробностей, часто поглощал его внимание при жизни, хотя он не имел возможности предпринять какие-либо его шаги к его выполнению.

Он думал, что обладая огромным состоянием, лучшее, что можно сделать, это приобрести и монополизировать одну из второстепенных сфер бизнеса, находившуюся в руках трёх или четырёх крупных фирм. Он надеялся таким путём, устранив конкуренцию, избавиться от связанных с нею расходов на рекламу и других подобных затрат, и добившись большой экономии, дать рабочим более высокий заработок, не повышая цен на продаваемый товар. В его план также входила покупка земли с целью построить на ней окружённые садиками домики для своих рабочих. По прошествии известного числа лет рабочий получал право участия в прибылях предприятия, будучи, таким образом, гарантирован на старости лет от нужды. Таким путём он надеялся доказать, что христианство может соединяться с самыми практическими идеями, а с другой стороны, привлечь к своей собственной вере рабочих, признательных за благодеяния.

Можно привести и ещё аналогичный случай, а именно — с индийским принцем, идеалом которого был божественный царь-герой Рама. Взяв его за образец, он старался подражать ему в своей жизни и методах правления. Естественно, что на земле встречались всевозможные препятствия, повлекшие неудачи многих проектов, тогда как в небесной жизни всё шло хорошо, и всякое доброе намерение увенчивалось полным успехом — ведь конечно же, его работу личными советами направлял сам Рама, окружённый постоянным восхищением своих почитателей.

Личные религиозные труды демонстрирует интересный и даже трогательный пример одной монахини, принадлежавшей к деятельному, а не созерцательному ордену. Очевидно, свою жизнь она основывала на священном тексте: "то, что сделали одному из малых сих, вы сделали мне". Пребывая теперь в небесном мире, она всё ещё в полной мере исполняла эти заповеди Господа: не переставала заботиться о больных, питать голодных, одевать неимущих, но с той особенностью, что каждый, кому она служила, в её глазах отождествлялся с образом Христа, которому она тогда с горячей преданностью поклонялась.

Приведём ещё весьма поучительный пример двух крайне набожных сестёр. Одна была инвалидом, а другая посвятила всю свою долгую жизнь заботам о ней. На земле они часто обсуждали и планировали филантропические и религиозные дела, которые они могли бы предпринять, если были бы на то способны. Теперь каждая из них занимает первое место в небесной жизни своей сестры. Больная — здорова и сильна, и каждая видит свою сестру, содействующую ей в выполнении планов, нереализованных в их земной жизни. Это является прекрасным примером того, как ровно продолжается жизнь у людей с бескорыстными целями, ведь единственная перемена, которую внесла смерть — исчезновение болезни и страдания, что сделало лёгким то, что ранее было невозможно.

На этом же уровне находит выражение и высший тип искренней и преданной миссионерской деятельности. Конечно, обычные невежды и фанатики никогда не поднимаются так высоко, но более благородные миссионеры, такие как Ливингстон, могут здесь найти близкое себе занятие, обращая множество людей в ту религию, которую им случилось проповедовать. Одним из наиболее поразительных примеров, замеченных нами, был случай с мусульманином, который воображал себя работающим с крайним усердием над обращением мира в ислам и над его управлением согласно самым основным исламским принципам.

Представляется, что при некоторых обстоятельствах способности к искусству тоже могут привести их обладателей на этот подплан, но здесь нужно установить различие. Художник или музыкант, единственной целью которого является личная слава, или тот, кто позволяет себе предаваться чувству профессиональной ревности, естественно, вообще не вырабатывает сил, способных возвысить его до ментального плана. С другой стороны, то высочайшее искусство, служители которого считают его могучей силой, вверенной им для духовного подъёма своих собратьев, найдёт выражение в ещё более высоких областях, чем этот подплан. Но между этими двумя крайностями есть те, кто преданы искусству ради искусства, или считают его приношением своему божеству, но никогда не думают о его воздействии на своих ближних. Они-то в некоторых случаях и могут обрести наиболее подходящие им небеса именно на этом подплане.

В качестве примера можно упомянуть одного очень религиозного музыканта, который считал все свои труды просто приношением Христу, но ничего не знал о великолепных звуковых и цветовых явлениях, создаваемых его вдохновляющими произведениями в материи ментального плана. Его воодушевление не пропадёт зря, так как помимо его ведома оно приносит многим радость и облегчение и доставит ему в будущем рождении более горячую веру и более могучий музыкальный гений. Но без более широкого стремления помочь человечеству почти неизменно будет повторяться именно такой вид небесной жизни. Если мы обратимся назад к трём подпланам, о которых мы только что говорили, то заметим, что во всех случаях они связаны с трудами из чувства преданности личностям — будь то члены своей семьи, друзья, или личные божества, а не с более широким преданным служением человечеству ради его блага, которое находит своё выражение на следующем подплане.

Четвёртый подплан — четвёртое небо

Деятельность на этом подплане, высшем из уровней рупа, столь разнообразна, что трудно объединить её в категорию, которой присуще какое-то одно характерное свойства. Быть может, лучше всего будет расположить её по четырём категориям — бескорыстное стремление к духовным познаниям; высокая философская или научная мысль; литературные или художественные таланты, применяемые бескорыстно; и служение ради служения. Более точные признаки каждого из этих классов будет легче понять, когда будут приведены несколько примеров каждого.

Естественно, что большинство населения этого подплана образуется из последователей тех религий, в которых признаётся необходимость приобретать духовные знания. Читатель вспомнит, что на шестом подплане мы обнаружили многих буддистов, религия которых приняла в общем форму поклонения основателю религии. Здесь, наоборот, мы видим более разумных его последователей, главным стремлением которых было учиться у него, сидя у его ног и видя в нём скорее учителя, чем предмет обожания.

В небесном мире это высокое желание осуществлено; они поистине учатся у Будды, и образ его, который они создают — не просто пустая форма, но через него действительно сияет удивительная мудрость, могущество и любовь этого величайшего из учителей Земли. Потому они приобретают новые познания и более широкие взгляды, и последствия этого в их будущей жизни не могут не оказаться заметными. Вероятно, они и не вспомнят каких-либо конкретных фактов из того, чему они научились (хотя когда такие знания встретятся им, то они интуитивно признают их истинность, и набросятся на них с жадностью), но приобретённые познания придадут их "я" сильную склонность к более широкому и философскому взгляду на все подобные предметы.

Из этого сразу же видно, как подобная небесная жизнь определённо и бесспорно ускоряет эволюцию "я", и наше внимание ещё раз обращается к тому огромному преимуществу, которое получают те, кто принял водительство истинных, живых и могущественных учителей.

Менее развитый вид подобных наставлений мы встречаем в тех случаях, когда какой-нибудь поистине великий и духовный автор стал для человека, изучающего его труды, живой личностью, другом, составляющим часть его умственной жизни — идеальной фигурой в его мыслях. Такой писатель может войти в небесную жизнь ученика, и благодаря высокому развитию своей души оживить созданный учеником мысленный образ и проливать дальнейший свет на учения, заключающиеся в его собственных произведениях, раскрывая их более глубокий и скрытый смысл.

Среди индусов многие, идущие по пути мудрости, обретают на этом плане свою небесную жизнь, по крайней мере в том случае, когда их наставники были людьми с действительными познаниями. Некоторые из выдающихся суфиев и парсов также находятся на этом уровне; находим мы там и некоторых из ранних гностиков, духовное развитие которых обеспечило им продолжительное пребывание в этой области небесного мира. Но за исключением этого сравнительно небольшого числа суфиев и гностиков, ни ислам, ни христианство, похоже, не поднимают своих последователей до этого уровня, хотя некоторые лица, принадлежащие номинально к этим религиям, могут быть подняты до этого подплана благодаря присутствию в их характере качеств, не зависящих от учений, свойственных их религии.

Кроме того, в этой области мы находим последователей оккультизма, серьёзных и преданных, но недостаточно ещё продвинувшихся, чтобы получить право и силу отказаться ради блага мира от своей небесной жизни. Среди них находился человек, лично известный ещё при жизни некоторым из наших исследователей — это был один буддийский монах, который серьёзно изучал теософию и долго питал надежду однажды удостоиться чести получить наставления непосредственно от адептов — тех учителей, которые принесли её нам. В его небесной жизни Будда занимал первое место, в то время как два учителя, стоявших ближе к Теософическому Обществу, являлись как бы уполномоченными, истолковывающими и поясняющими его учение. Все три этих образа были наполнены силой и мудростью Великих Учителей, которых они представляли, и потому монах действительно получал уроки оккультных знаний, результат которых почти непременно приведёт его в следующей жизни на путь посвящения.

Ещё один пример, взятый из наших рядов, и обнаруженный на этом уровне, иллюстрирует ужасные последствия несправедливых и безосновательных подозрений. Речь идёт об одной преданной и самоотверженной ученице, которая к сожалению почувствовала к концу своей жизни недостойное и неоправданное недоверие к своему товарищу и наставнице, г-же Блаватской. Нельзя было наблюдать без сожаления, до какой степени это подозрение в нечистоте мотивов лишало её высших влияний и учений, которыми она пользовалась бы в течение своей небесной жизни. Не то, чтобы в этих влияниях и учениях ей было отказано, ибо этого и не могло случиться, но её собственное умственное отношение делало её до некоторой степени невосприимчивой к ним. Конечно, она не сознавала этого и наслаждалась радостями полного и совершенного общения с учителями, но для исследователей было очевидно, что без этого прискорбного самоограничения она извлекла бы из своего пребывания на этом плане куда б`ольшие преимущества. В её руках было сокровище любви, силы и знания, но её собственная неблагодарность лишала её способности его принять.

Следует понимать, что поскольку существуют и другие Учителя Мудрости, помимо тех, что связаны с нашим движением, и другие школы оккультизма, работающие примерно по тем же общим направлениям, что и та, к которой принадлежим мы, их ученики также часто встречаются на этом подплане.

Если мы перейдём теперь к следующему подразделению — отделу философской и высоко научной мысли, — то найдём там многих благородных и бескорыстных мыслителей, ищущих научного озарения и знаний исключительно для того, чтобы просветить своих ближних и помочь им. Мы не относим к философам тех людей на Западе и на Востоке, которые проводят время в многословных спорах по второстепенным мелочам, ибо такой вид дискуссий коренится в самомнении и эгоизме, а потому не помогает приблизиться к истинному пониманию фактов вселенной. Естественно, такие поверхностные споры не могут привести к результатам, способным развиться на ментальном плане.

В качестве примера истинного философа, замеченного на этом подплане, мы можем упомянуть одного из поздних неоплатоников, чьё имя, к счастью, сохранили для нас летописи того времени. Всю свою земную жизнь он стремился овладеть учениями этой школы, и теперь, в своей небесной жизни, он раскрывает её мистерии и старается понять их отношение к жизни и развитию человека.

Приведём ещё одного астронома, который, похоже, начал свою жизнь как ортодокс, но постепенно под влиянием своих исследований расширил свои взгляды до пантеизма. В своей небесной жизни он с почтительным умонастроением продолжал эти исследования, и без сомнения, получал истинные знания от тех великих разрядов дэв, через которых на этом плане циклические перемены могущественных звёздных влияний, по всей видимости, выражаются наружно в вечно меняющемся сиянии всепроникающего живого света. Он был захвачен созерцанием огромной панорамы вращающихся туманностей и постепенно образующихся систем миров, и по-видимому, стал получать какое-то смутное представление об облике вселенной, которая виделась ему чем-то вроде огромного животного. Он был окружён элементальными формами в виде звёзд, в которых выразились его мысли, и особым его удовольствием было вслушиваться в ритм торжественной музыки, могучих хоралов, порождённых движением светил.

Третьим видом деятельности, проявляемым на этом уровне, является тот высший тип литературы и искусства, который вдохновляется главным образом стремлением поднять уровень человечества и сделать его более духовным. Мы находим здесь всех величайших композиторов: Моцарта, Бетховена, Баха, Вагнера и других, распространяющих через небесный мир более чудные гармонии, чем их самые величайшие их произведения, которые им удавалось создать на земле. Похоже, что великий поток божественной музыки изливается в них из ещё более высоких областей, и как бы выделяется ими, делаясь их собственным, а затем рассылается по всему плану громадными волнами мелодий, делающих блаженство всех окружающих ещё больше. Те, кто действует на ментальном плане в полном сознании, могут ясно различить и глубоко оценить эти великолепные излияния, но даже развоплощённые существа этого подплана, каждое из которых обёрнуто своим мысленным облаком, также основательно подвергаются возвышающему и облагораживающему влиянию этих звучных мелодий.

Художники и скульпторы, которые проявляют своё искусство в благородных и бескорыстных целях, не перестают создавать и выражать все виды восхитительных форм на радость своим собратьям. Формы эти являются просто искусственным элементалами, созданными их мыслью. Эти прекрасные творения не только доставляют глубочайшее удовольствие тем, кто живёт всецело на ментальном плане — во многих случаях они могут быть схвачены умами художников, ещё облечённых физическим телом; они их вдохновляют и могут быть воспроизведены на земле, чтобы возвысить и облагородить ту часть человечества, которая борется в вихре физического существования.

Трогательную и красивую фигуру представлял из себя на этом плане один мальчик, бывший некогда певцом-хористом и умерший в возрасте четырнадцати лет. Музыка и юношеский энтузиазм к этому искусству всецело поглощали его душу, и он был глубоко убеждён, что выражая религиозные стремления толпы, наполнявшей огромный собор, он передаёт ей потоки небесного ободрения и вдохновения. Юноша умел петь — этим ограничивалось его образование, но он нашёл достойное применение этому благородному дару, стараясь олицетворить голос народа, возносящийся к небу, и небесный глагол, нисходящий к народу. Его единственным желанием было изучить возможно лучше музыку и применить её более достойным образом на благо церкви. В небесном мире его желание приносило плоды, и над ним склонилась странная, угловатая фигура средневековой святой Цецилии, заимствованная его любящим воображением из церковного витража. И хотя наружно это изображение представляло в грубых чертах церковную легенду сомнительной достоверности, за ним стояла живая и великолепная реальность — мыслеформу, созданную ребёнком, оживлял один из могущественных архангелов, принадлежащий к небесной иерархии пения, и через неё внушал ему более возвышенную музыку, чем все песнопения, которые когда-либо знала земля.

Здесь также был один из земных неудачников — ведь трагедия земной жизни иногда оставляет странные следы даже в небесных жилищах. В мире, где все мысли о любимых существах улыбаются человеку в образах друзей, он размышлял и писал в одиночестве. На земле он старался написать великую книгу, и ради этого отказался эксплуатировать свой литературный талант для того, чтобы зарабатывать на пропитание. Однако на его книгу никто не хотел смотреть, и он в отчаянии бродил по улицам, пока голод и печаль не свели его в могилу. Всегда отшельник, он не имел в молодости друзей и отгородился от семьи, а в зрелом возрасте мог работать только по-своему, отвергая советы тех, кто мог бы склонить его к более широкому взгляду на возможности жизни, чем его идеи касательно земного рая, который он мечтал для всех создать.

Теперь в его ментальной жизни не было ни одного существа, которое он любил бы как личность или даже как воображаемый идеал, но он видел, как перед ним простирается та утопия, о которой он мечтал и ради которой старался жить. Он видел безличные множества людей, которым он жаждал служить, и радость об их радости возвращалась к нему, делая его уединение раем. Родившись снова, он несомненно вернётся на землю со способностью не только строить планы, но и достигать своих целей, и его небесное видение частично воплотится в более счастливых земных жизнях.

На этом уровне ментального мира встречалось также много тех, кто на земле посвятил себя помощи ближним, потому что сознавали узы братства, предаваясь служению скорее ради самого служения, чем для того, чтобы умилостивить какое-то божество. С полным знанием и спокойной мудростью разрабатывают они огромные планы благотворительности и усовершенствования мира, в то же время приобретая способности, которые потом помогут осуществлять их на более низком плане земной жизни.

Реальность небесной жизни

Те критики, которые несовершенно усвоили теософическое учение о загробной жизни, возражали иногда, что жизнь обыкновенного человека в низшем небесном мире — ни что иное, как сон или иллюзия. Считает ли он себя счастливым у семейного очага или со своими друзьями, исполняет ли он свои проекты с радостью и полным успехом — он в действительности является только жертвой жестокой иллюзии. Иногда противополагают этому воображаемому блаженству прочную действительность рая, обещанного православием. Ответить на это возражение можно двояко. Во-первых, когда мы изучаем проблему будущей жизни, вопрос заключается не в том, которая из этих гипотез нам представляется более приятной (это, в конце концов, дело вкуса), а в том, чтобы определить, какая из них вернее. Во-вторых же, более полное исследование фактов нам покажет, что придерживающиеся теории иллюзии рассматривают вопрос с неверной точки зрения, поняв эти факты совершенно превратно.

Прежде всего, истинное положение дел может открыть всякий, кто при жизни развил способность сознательно переходить на ментальный план; и предприняв такое исследование, он обнаружит, что виденное им прекрасно согласуется со сведениями, полученными от Учителей Мудрости через посредство великой основательницы нашего Общества, г-жи Блаватской. Это сразу отбросит вышеупомянутую теорию "прочной действительности" и переложит бремя доказательства на наших друзей-ортодоксов. Во-вторых, если заявляют, что на низших уровнях небесного мира человек не знает ещё полной истины, и следовательно, иллюзия там ещё существует, то мы открыто признаем, что это так. Но обычно не это имеется в виду теми, кто выдвигает возражение, касающееся иллюзии. Большинство из них пугает мысль, что небесная жизнь будет более призрачной и более бесполезной, чем земная, но это мнение совершенно неправильно, и ничто не может быть дальше от действительности.

Разве мы не утверждали, что на ментальном плане мы сами создаём обстановку, и именно по этой причине видим лишь его малую часть? Здесь, на земле, мир, который мы сознаём, тоже никогда не является всем внешним миром, но только той его частью, которую наши чувства, наш разум и наши знания позволяют охватить. Очевидно, что в земном своём существовании человек среднего развития имеет обо всём, его окружающем, ошибочное, ложное и во всех отношениях несовершенное понятие. Что знает он о великих силах — эфирных, ментальных и астральных — стоящих за всеми видимыми им явлениями и фактически составляющих самую важную их часть? Что знает он вообще об окружающих его физических силах, менее скрытых, но встречающихся ему на каждом шагу? Поистине, здесь на земле, как и в небесной жизни, он живёт в мире, который он в значительной степени создаёт сам. Ни здесь, ни там, он этого не сознаёт, но единственная тому причина — его собственное невежество, так как лучшего он не знает.

В небесном мире человек принимает свои мысли за реальные вещи? Но он совершенно прав, делая так — они и есть реальные вещи, и на этом плане мысли только мысль и может быть реальной, там нет действительности вне мысли. Там мы признаём этот великий факт, а здесь — нет, так на котором плане заблуждение больше? Эти мысли в мире небесном являются поистине действительностью и способны произвести на живущих людей самое поразительное воздействие, которое не может не быть благотворным, поскольку на этом плане может существовать лишь любящая мысль. Из этого видно, что теория об иллюзорности небесной жизни — просто результат недопонимания; она свидетельствует о неполном знакомстве с её условиями и возможностями. Истина в том, что чем выше мы поднимаемся, тем более приближаемся к единой реальности.

Возможно, для начинающего будет легче понять, насколько реальна и естественна эта высшая часть человеческой жизни, если он будет смотреть на неё просто как на результат, который дала её предыдущая часть, проведённая на двух низших планах. Все мы хорошо знаем, что здесь на земле никогда не достигается самый возвышенный идеал, что наиболее возвышенные стремления наши не оказываются вполне плодотворными. В результате может казаться, что некоторые усилия наши были напрасны, а какая-то энергия — потеряна. Но мы знаем, что так быть не может, потому что закон сохранения энергии действует на высших планах точно так же, как и на низших. Значительная часть высшей духовной энергии, испускаемой человеком, не может подействовать на него во время земной жизни, так как пока его высшие принципы не освобождены от бремени плоти, они не могут откликаться на эти более утончённые вибрации. Но в небесной жизни это препятствие впервые устраняется, и накопленная энергия незамедлительно изливается в неизбежной реакции, которой требует закон вечной справедливости. Как великолепно выразился Браунинг,

Ничто хорошее не пропадает
Что было, будет жить, как прежде
Зло есть ничто, оно лишь нуль, оно — молчанье,
В котором можем мы услышать голос блага.

Здесь на земле видны всего лишь части круга
Но в небесах круг совершенный существует
И всё то доброе, чего желали мы, на что надеялись и что нам снилось
Само, а не земным подобием, живёт там непременно

Ведь голос красоты, добра и блага
Не отзвучит совсем — он ждёт его пославших
Чтоб снова встретить этих музыкантов
Когда пробьёт тот час, что вечностью назначен

И идеал, что оказался на земле недостижимым
И подвиг, бывший слишком для земли великим
И чувство, оторвавшееся от земли, чтоб потеряться в небе
Всё это песня, посланная к Богу любящим певцом
Ему достаточно её услышать лишь однажды
Для нас же она будет вновь и вновь звучать

Стоит также учитывать, что устройство загробной жизни, установленное природой, является единственными, предоставляющим ей возможность дать каждому столько счастья, сколько он только способен испытать. Если бы был только один вид небесного блаженства, как учат ортодоксальные религии, то нашлись бы всегда люди, которые бы им пресытились или которые не могли бы им насладиться из-за неразвитости их вкуса в этом направлении или из-за неподготовленности. Надо ли добавлять, что если бы небесная жизнь продолжалась вечно, то было бы крайне несправедливо награждать всех одинаково, не считаясь с их личными заслугами.

И опять же, разве можно представить более подходящее устройство небесной жизни для родственников и друзей? Если бы покойный мог следить за переменчивой судьбой своих близких, оставшихся на земле, то счастье было бы для него невозможно. Если бы, с другой стороны, не зная их положения, он должен был бы для свидания ждать их смерти, то ему пришлось бы пережить период мучительного ожидания, часто растягивающийся на многие годы, не говоря уж о том, что за это время его друг мог бы настолько измениться, что не возбуждал бы уже в нём прежней симпатии.

Но в системе, столь мудро предусмотренной для нас природой, все эти затруднения устранены. Человек сам определяет характер и срок своей небесной жизни теми причинами, которые он закладывает в своей земной жизни; он неминуемо получает в точности то, что заслужил, и именно тот вид счастья, который лучше всего соответствует его склонностям. Те, кого он больше всего любит, всегда с ним и проявляют наиболее благородные и возвышенные черты своего характера. Наконец, между ними не возникает даже тени несогласия, потому что он всегда получает от своих друзей лишь то, чего он сам желает. Фактически, существующее устройство небесной жизни несравненно превосходит любой рай, который могло бы создать человеческое воображение, чего впрочем и следовало ожидать — ведь все эти умопостроения были лишь представлениями человека, тогда как истинная действительность — это идеи Бога.

Отречение от небесной жизни

Изучающим оккультизм уже давно известно, что среди способов ускорить свой прогресс, которые приходят к человеку по мере его продвижения, есть один, заключающийся в "отречении от награды дэвачана", как это называют. То есть это отказ от блаженства жизни в небесном мире между воплощениями, чтобы скорее вернуться к своей работе на физическом плане. Выражение, которое я заключил в кавычки, не вполне удачное — мы составим себе более верное понятие о небесной жизни, если будем рассматривать её скорее как неизбежный результат земной жизни, чем как вознаграждение. В ходе физического существования человек своими высшими мыслями и устремлениями запускает в действие то, что можно назвать некоторым количеством духовной силы, которая будет воздействовать на него по достижении им ментального плана. Если эта сила невелика, она исчерпается сравнительно быстро, и небесная жизнь будет кратковременной. Если же, наоборот, будет накоплено много этой силы, то для её затраты потребуется соответствующее время, и небесная жизнь будет очень продолжительной.

По мере развития духовности человек дольше пребывает в небесном мире, но не следует полагать, что его прогресс от этого замедляется, и он на время лишается возможности быть полезным своим ближним. Райское блаженство необходимо для всех, не достигших очень высокого развития; только его условия допускают развитие их стремлений в возможности и претворение их опыта в мудрость. Таким образом, душа совершает гораздо больший прогресс, чем если бы каким-либо чудом она могла весь период оставаться в физическом воплощении. Будь это иначе, очевидно, что закон природы сам бы себе перечил, ибо чем больше он приближался бы к достижению своей великой цели, тем решительнее и яростнее были бы его усилия по предотвращению этого достижения. Это вряд ли разумное представление о законе, который, как мы знаем, является выражением высочайшей мудрости!

Возможность отречения от небесной жизни существует далеко не для всех. Великий закон не позволяет человеку ни слепо отрекаться от того, чего он сам ещё не познал, ни отклоняться от нормального хода эволюции, если нельзя быть уверенным, что такое отклонение не послужит в конечном счёте его благу.

Общее правило состоит в том, что никто не может отказаться от небесного блаженства, не испытав его в течение земной жизни, т.е. не развившись до такой степени, чтобы быть в состоянии возвысить своё сознание до ментального плана и сохранить ясное и полное воспоминание о его славе, столь превосходящей всякие земные представления.

Небольшое размышление сделает обоснованность и справедливость этого положения очевидными. Могут сказать, что поскольку в действительности здесь речь идёт о прогрессе души ("я"), то было бы достаточно, чтобы на своём плане она поняла желательность отречения от небесного блаженства и побудила принадлежащую ей личность действовать в соответствии с её решением. Однако, вряд ли это будет справедливо — ведь хотя наслаждение небесным блаженством на уровнях рупа и принадлежит "я", оно принадлежит ему лишь в проявлении через его личность. Это жизнь личности, со всем знакомым ей личным окружением, переносится в низший небесный мир. И прежде чем может произойти отречение от всего этого, личность должна ясно осознать, от чего она отказывается — по этому вопросу низший ум должен быть в полном согласии с высшим.

Но такое осознание, очевидно, предполагает владение во время земной жизни сознанием ментального плана, эквивалентным тому, которое данный человек обретёт после смерти. Не надо забывать также, что эволюция сознания совершается как бы снизу вверх, и сравнительно неразвитое большинство представителей человечества является вполне сознательным только в физическом теле. Их астральные тела по большей части ещё бесформенны и плохо организованы; если они и являются связующими звеньями между их "я" и физическими телами, и даже проводниками для чувственного восприятия, то всё же никоим образом не представляют собой инструментов в руках истинного человека или адекватных выражений его будущих способностей на этом плане.

У более продвинувшихся народов астральное тело значительно более развито, и потенциально многие из их представителей могут обладать в нём полным сознанием, хотя даже тогда человек остаётся полностью эгоцентричным и сознаёт в основном свои собственные мысли, и лишь немногое из своего действительного окружения. Некоторые из тех, кто приступил к изучению оккультизма, сделали ещё шаг вперёд, пробудившись на астральном плане, и таким образом вступили в полное владение своими астральными способностями, получая от этого разнообразные и значительные преимущества.

Тем не менее, из этого вовсе не следует, что такие люди обязательно сразу же, или даже через некоторое время после этого пробуждения, станут помнить на физическом плане деятельность и переживания своей астральной жизни. Как правило, им это удаётся частично и временами, но бывают случаи, когда по разным причинам ничто достойное названия воспоминаний не может найти себе путь в физический мозг.

Любая разновидность сознания на ментальном плане, разумеется, указывает на ещё более высокое развитие. В случае человека, развивающегося вполне нормально и правильно, мы должны ожидать рассвета такого сознания только тогда, когда уже хорошо установлена связь между астральным и физическим. Но в этом искусственном состоянии одностороннего развития, которое мы называем современной цивилизацией, люди не всегда развиваются правильно и нормально, и потому могут встретиться случаи, при которых значительная доля сознания на ментальном плане приобретена и должным образом соединена с астральной жизнью, но никакие знания обо всём этом высшем существовании в физический мозг не проникают.

Подобные случаи очень редки, но несомненно, существуют, и заставляют предполагать, что наши правила допускают исключения. Личность такого типа может быть уже достаточно развита, чтобы вкусить неописуемое райское блаженство и так приобрести право от него отречься, не будучи однако в состоянии перенести воспоминание об этом отречении далее своей астральной жизни. Но поскольку предположительно эта астральная жизнь для личности является вполне сознательной, подобного воспоминания было бы вполне достаточно, чтобы удовлетворить требования справедливости, даже если бы в состоянии бодрствования человек не имел обо всём этом и тени воспоминания. Главное здесь то, что отрекается личность — она должна сначала пережить дэвачан, а потом перенести эти воспоминания на какой-либо план, на котором она может действовать нормально и в полном сознании, но этот план не обязательно должен быть физическим, если требуемые условия выполняются и на астральном. Однако такое вряд ли может произойти, если человек не является по меньшей мере учеником, принятым на испытание одним из Учителей Мудрости.

Человек, решивший совершить этот великий подвиг, должен искренне стараться сделать себя достойным инструментом тех, кто помогает миру, и с полным самопожертвованием посвятить себя духовному благу своих ближних. Ему не следует высокомерно считать себя уже достойным такой чести, но надлежит скромно надеяться, что после одной или двух жизней серьёзных усилий Учитель скажет ему, что пришло время и для него получить такую возможность.

Высший небесный мир

Оставив четыре низших уровня ментального плана, или рупа, на которых человек действует в своей временной личности, рассмотрим теперь три высших уровня, или арупа — его истинный и сравнительно постоянный дом. Здесь, насколько он может видеть вообще, он видит ясно, так как он поднялся выше личностных иллюзий и искажающей среды своего низшего "я". Хотя его сознание может быть смутным, сонным, и вряд ли можно будет сказать, что он бодрствует, то, что он всё же увидит, будет верным, хотя и ограниченным. Условия деятельности сознания здесь настолько далеки от всего того, что нам знакомо на земле, что все термины, известные психологии, здесь не годятся и могут лишь ввести в заблуждение. Этот уровень ментального плана был назван миром нуменов, в противоположность миру феноменов, миром вне форм в отличие от мира форм. Тем не менее, это всё же мир проявления, и мир реальный в сравнении с нереальностями низших состояний, и формы он всё же содержит, какими бы тонкими и разреженными по своей сути они ни были.

Когда кончается период, называемый небесной жизнью, для души открывается новая фаза существования, предшествующая её возрождению на земле. Хотя эта стадия у большинства людей непродолжительна, тем не менее её следует упомянуть, если мы хотим дать полное представление о сверхфизической жизни человека.

Мы постоянно составляем себе неверное представление о жизни человека, потому что привыкли к частичному и одностороннему взгляду на неё, полностью упуская из виду её истинную природу и цель. Фактически, обычно мы рассматриваем жизнь с точки зрения физического тела, и ни в коей мере — со стороны души, и потому видим всё в совершенно искажённых пропорциях. Каждое движение нашего "я" к низшим планам и обратно на самом деле образует огромный круговой путь. Мы же берём малый фрагмент нижней дуги этого круга и считаем его прямой линией, придавая непомерное значение точкам её начала и конца, в то время как истинный поворотный пункт полностью от нас ускользает.

Постарайтесь в течение некоторого времени рассмотреть вопрос в том виде, в котором он предстаёт истинному человеку, находящемуся на своём собственном плане существования, с того момента, когда он начинает быть вообще сознательным на этом плане. Повинуясь возникающему у него желанию к проявлению, пробуждаемому в нём законом эволюции, который и есть воля Логоса, он повторяет деяние Логоса, изливаясь в низшие планы.

В ходе этого он облекается материей различных планов — ментального, астрального и физического, — которые он проходит в своём неуклонном стремлении вовне. В начале того краткого существования на физическом плане, которое он называет своей жизнью, сила, влекущая его к внешнему проявлению, ещё велика, но обыкновенно к середине жизни она истощается, и начинается обратное движение вовнутрь.

Никакого резкого изменения не происходит, поскольку движение происходит по дуге всё того же круга, не имеющей никаких углов. Это соответствует достижением планетой афелия в ходе своего движения по орбите. Тем не менее, это истинный поворотный пункт в этом малом цикле эволюции, хотя обычно он у нас ничем не бывает отмечен. Но в древнеиндийском укладе жизни он был отмечен концом периода грихастха , то есть того этапа в земной жизни человека, когда он исполняет обязанности главы семьи.

С этого момента все силы человека должны были устремиться вовнутрь, а его внимание всё больше отвлекаться от обычных земных вещей и сосредоточиваться на высших планах, из чего мы сразу видим, насколько плохо современные условия европейской жизни способствуют истинному прогрессу.

Момент, когда человек оставляет своё физическое тело, не является особенно важной точкой на этой дуге эволюции. Он вовсе не так важен, как следующее изменение, которое мы можем назвать смертью на астральном плане и рождением в небесном мире, хотя в действительности это просто перенос сознания из астральной материи в ментальную в ходе того же равномерного удаления, о котором мы уже говорили.

Окончательный результат жизни выясняется, лишь когда в процессе этого удаления сознание снова сосредотачивается в "я", вернувшись домой — в высший небесный мир; тогда-то и становится видно, какие новые качества приобрёл человек в ходе этого малого цикла своей эволюции. Здесь человек может бросить взгляд на всю прошедшую жизнь. Душа на мгновение получает вспышку ясного сознания, и видит результаты недавно завершённой жизни и кое-что из того, что последует из этого в следующем рождении.

Вряд ли можно сказать, что этот беглый взгляд даёт знание природы следующего воплощения — кроме как в самом приблизительном и общем смысле. Главная цель будущей жизни будет, несомненно, видна, но основная ценность этого видения — послужить душе уроком, показав кармические последствия её прошлых поступков. Это предоставляет ей возможность, которой она может воспользоваться в большей или меньшей мере соответственно степени своего развития.

Сначала душа мало пользуется этой возможностью, поскольку весьма слабо сознательна и мало способна понимать факты и их разнообразные взаимоотношения, но постепенно её способность понимать всё ею видимое растёт, а позже она приобретает свойство вспоминать подобные же вспышки сознания, пережитые в конце прежних жизней, и сравнивать их, таким образом оценивая своё продвижение по дороге, которую ей надлежит пройти.

Третий подплан — пятое небо

Этот подплан, низший из всех подразделений арупы, является также самым населённым из всех областей, с которыми мы ознакомились, так как здесь находятся почти все шестьдесят миллиардов душ, которые, как нам сказано, участвуют в нынешней человеческой эволюции. Здесь присутствуют все, кроме тех сравнительно немногих, которые способны действовать на втором и первом подпланах. Каждая душа представлена здесь в яйцеобразной форме; поначалу это просто бесцветная, почти невидимая плёнка, еле сохраняющая свою целостность, но по мере того, как "я" развивается, оболочка принимает радужные оттенки, подобно мыльному пузырю; оттенки эти переливаются на поверхности, как отражения солнечных лучей в брызгах водопада.

Составленная из невообразимо тонкой и нежной материи, очень живая и пульсирующая живым огнём, в ходе эволюции она становится шаром, сияющим разными цветами, высокие вибрации которого посылают по его поверхности переливающиеся оттенки цветов, неизвестных на земле — они одновременно и яркие, и мягкие, и блестящие, так что обычным языком их совершенно невозможно описать. Прибавьте к великолепию египетского заката чудесную мягкость вечернего неба в Англии, и увеличьте их яркость и прозрачность настолько, насколько они сами превосходят цвета из детской коробки с красками. Но даже тогда красоту этих сияющих шаров, сразу врывающихся в поле зрения ясновидящего, как только он поднимется на этот уровень высшего мира, не представить тем, кто её не видел.

Все эти каузальные (причинные) тела наполнены живым огнём, берущимся в высшего плана. Связь каждого шара с ним выглядит как вибрирующая нить яркого света, при виде которой сразу вспоминаются слова из станц Дзиан: "Искра свисает из Пламени на тончайшей нити фохата". По мере того, как душа растёт и становится способной всё больше открыться неистощимому океану божественного духа, изливающемуся по нити, как по каналу, нить расширяется, предоставляя потоку более широкий проход, пока на следующем подплане она не сделается подобной смерчу, соединяющему небо и землю. Ещё выше она превращается в огромный шар, через который изливается живой источник, пока каузальное тело не растворяется в поглощающем его свете. Станца продолжает: "Нить между Наблюдателем и его тенью с каждой переменой становится всё более крепкой и сияющей. Утренний солнечный свет перешёл в величественное сияние полудня. Вот твоё нынешнее колесо, сказала Пламя Искре. Ты — это я, мой образ и моя тень. Я облечён в тебя, а ты мой вахан до дня "Будь с нами", когда ты снова сама станешь мною и другими."

Души, связанные с физическим телом, можно отличить от душ, наслаждающихся развоплощённым состоянием, по разнице вибраций на поверхности шаров, так что на этом уровне с первого взгляда бывает легко определить, находится ли сейчас индивидуальность в воплощении. Огромное их большинство — в теле или вне его — находится в сонном, полусознательном состоянии, однако простые бесцветные оболочки встречаются очень редко. Вполне бодрствующие души представляют собой видные и блестящие исключения, сияя среди толпы остальных, как звёзды первой величины. Среди этих последних и менее развившихся существует большое разнообразие в величине и красоте цветов, таким образом каждая точно демонстрирует степень достигнутой эволюции.

Большинство душ, даже в самом высоком доступном им сознании, ещё не могут понять цель или законы эволюции, в которую они вовлечены. Они ищут воплощения, повинуясь Космической Воле, а также танхе — слепой жажде проявленной жизни, желанию найти какую-нибудь область, где они могут получать ощущения и сознавать, что живут. Ведь на ранних стадиях своего развития души не могут чувствовать очень быстрых и проникающих колебаний высокоразреженной материи их собственного плана — более сильные и грубые, но сравнительно медленные движения более тяжёлой материи физического плана являются единственными, могущими вызвать в них отклик. Так что лишь на физическом плане они могут вообще почувствовать, что живы, отсюда их страстное желание вновь родиться к земной жизни. Таким образом, это желание некоторое время вполне согласуется с законом их эволюции. Такие души могут развиться только с помощью внешних толчков, на которые они постепенно начинают откликаться, и на этой стадии они могут воспринимать их только в земной жизни. Медленно и постепенно их способность к отклику растёт, и они сначала пробуждаются к более высоким и тонким из физических колебаний, а затем, ещё медленнее, к колебаниям астрального плана, после чего их астральные тела, бывшие до сих пор промежуточной ступенью передачи впечатлений к душе, постепенно становятся вполне организованными проводниками, которыми можно пользоваться, и сознание начинает сосредотачиваться скорее в эмоциях, чем в чисто физических ощущениях.

На более поздней стадии, хотя и при помощи того же процесса отклика на импульсы извне, души учатся сосредоточивать своё сознание в ментальном теле — жить среди созданных ими самими умственных образов и в соответствии с ними, таким образом управляя эмоциями с помощью ума. Двигаясь ещё дальше по этому долгому пути, центр перемещается в каузальное тело, и тогда души осознают свою истинную жизнь. К этому времени их можно обнаружить уже на подплане высшем, чем тот, который мы описываем, и низшее земное существование уже не является для них необходимостью. Но сейчас мы рассматриваем менее развитое большинство, которое пока что нерешительно, ощупью протягивает свои щупальца в океан личностной жизни. Через эти личности они присутствуют на низших планах жизни, но пока что ни в коей мере не сознают, что эти личности являются инструментами, позволяющими им питаться и расти. Они не видят ничего из своего прошлого или будущего, не будучи ещё сознательны на своём плане; однако, благодаря опыту, который они мало-помалу приобретают и усваивают, в них пробуждается ощущение, что одни вещи хороши, а другие — плохи, и это несовершенно выражается в связанной с ними личности как зачатки совести, чувство правильного и неправильного. Постепенно, по мере их развития, это чувство всё яснее устанавливается в их низшей природе и становится таким, что они уже могут руководствоваться им в своём поведении.

Используя возможность, предоставляемую вспышкой более полного сознания, упомянутой ранее, наиболее продвинувшиеся души этого подплана развиваются до такой степени, что при изучении своего прошлого они прослеживают заложенные в нём причины и многому учатся на этом опыте. Импульсы, посылаемые ими вниз, становятся более ясными и определёнными, и выражаются в низшем сознании в виде твёрдых убеждений и ведущей интуиции.

Едва ли необходимо повторять, что мысленные образы уровней рупы не переносятся в высший небесный мир; всякая иллюзия прошла и каждая душа знает своё истинное родство, видит своих близких и себя в своей собственной царственной природе — истинным бессмертным человеком, переходящим из жизни в жизнь, со всеми неразрывными связями своего истинного существа.

Второй подплан — шестое небо

От рассмотренной нами густонаселённой области мы переходим к миру, менее обитаемому. Кажется, как будто мы перенеслись из мегаполиса в мирную деревню, так как на нынешней стадии человеческой эволюции лишь незначительное меньшинство индивидуальностей смогло подняться на этот более возвышенный уровень, среди обитателей которого даже наименее развитые определённо сознают и себя, и окружающее. Души этого уровня, будучи способны по меньшей мере в некоторой степени обозревать своё прошлое, осведомлены о назначении и методе эволюции; они знают, что заняты самосовершенствованием, и распознают стадии физического и посмертного существования, через которые они проходят в своих низших проводниках. Такая душа смотрит на личность, с которой связана, как на часть себя, и старается направлять её, используя свои знания о прошлом, как сокровищницу опыта, позволяющую формулировать ясные и непреложные принципы поведения, а также убеждения о том, что правильно, а что нет. Она посылает их в свой низший ум, чтобы управлять его деятельностью и контролировать её. Хотя на раннем этапе жизни на этом подплане ей никак не удаётся заставить этот ум логически понять основания принципов, которые она в него закладывает, впоследствии она достигает успеха в передаче этого впечатления, и такие абстрактные идеи, как истина, справедливость и честь становятся определяющими и неоспоримыми принципами в низшей ментальной жизни.

Некоторые правила поведения, установленные обществом, нацией и религией, которыми руководствуется человек в повседневной жизни, могут быть отметены мгновенным искушением, непреодолимым желанием и страстью; но есть вещи, которых развитой человек совершить не может , так как они против самой его натуры — он не может солгать, предать, или совершить какой-либо иной бесчестный поступок. В глубине его существа укоренились известные принципы, и их невозможно уничтожить никакими натисками обстоятельств или искушений, так как эти принципы идут от жизни души. Однако, даже когда душе удаётся направлять свой низший проводник, её знание о его жизни и поступках зачастую бывает далеко от ясного и точного. Она видит низшие планы лишь смутно, понимая скорее их главные принципы, чем их подробности, и часть её эволюции на своём плане состоит в том, чтобы войти в более сознательное и непосредственное соприкосновение с личностью, столь несовершенно представляющей её на низших планах.

Из этого будет понятно, что на этом подплане живут лишь души, настойчиво стремящиеся к духовному росту; а потому они весьма восприимчивы к влияниям с высших планов. Соединительный канал растёт, расширяется и даёт проход более сильному току. Под этим влиянием мысль приобретает особую ясность и проницательность даже у менее развитых людей, что выражается в низшем уме как склонность к философскому и абстрактному мышлению. У тех, кто более развит, видение простирается очень далеко — их проницательный взгляд обозревает прошлое, улавливает причины, следит за их последствиями и определяет те из них, которым ещё предстоит произойти.

Души, живущие на этом уровне, имеют широкие возможности для роста, когда они освобождены от физического тела, так как они могут получить там сведения от более развитых существ и войти в непосредственные контакты со своими наставниками. Не через мысленные образы, но неописуемой яркой звездоподобной вспышкой передаётся теперь сама суть идеи от одной души к другой. Связи идей выражаются в виде волн света, исходящих из центральной звезды, и не нуждаются в отдельном изложении. Мысль тут подобна светильнику, помещённому в комнате — все окружающие предметы освещаются, и их описание уже не требуется.

Первый подплан — седьмое небо

На этом, самом великолепном уровне ментального мира, пока что можно встретить лишь немногих представителей нашего человечества, ведь на его высотах обитают лишь Учителя Мудрости и Сострадания, а также их посвящённые ученики. Что можно сказать о красоте, в которую здесь облечены формы, цвета и звуки? Язык смертных речь не имеет слов для выражения этого великолепия. Достаточно сказать, что оно действительно существует, и в нём живут некоторые представители нашего человечества. Это плоды посеянного на низших планах, залог того, что такими же станут и другие. Эти люди завершили свою ментальную эволюцию, и высшее в них сияет сквозь низшее; они сняли со своих глаз обманчивую пелену личности и осознали, что они — не низшая природа, но лишь пользуются ею, как средством для приобретения опыта. У менее развитых из них она ещё может явиться помехой, сковывающей их действия, но никто из них никогда не впадёт в ошибку, приняв проводник за стоящее за ним "я". От этого их спасает сохранение непрерывности сознания — не только при переходе от одного дня к другому, но и из жизни в жизнь. Так что их прежние существования не представляются для них прошедшим: они всегда присутствуют в их сознании, и человек ощущает их скорее одной жизнью, чем многими.

Находясь на подобной высоте, душа сознаёт низший небесный мир так же, как и свой собственный, и если в небесной жизни своих друзей она представлена в виде мыслеформ, то может дать им самое полное применение. Находясь на третьем подплане, и даже на низшем уровне второго, душа лишь смутно сознавала нижележащие подпланы, и деятельность её в мыслеформе была во многом инстинктивной и автоматической. Но когда она хорошо осваивается на втором подплане, её видение быстро проясняется, и она с удовольствием распознаёт в этих мыслеформах проводники, через которые она в некоторых отношениях может проявить больше себя, чем могла в личности.

Теперь, когда она действует в каузальном теле, среди сияющего света и великолепия высших небес, сознание действует мгновенно и безукоризненно во всех пунктах низших подразделений, на которые обращается её внимание. Потому она может намеренно посылать дополнительную энергию в мыслеформу, если захочет использовать её для передачи учения.

С этого высшего уровня ментального мира исходит б`ольшая часть влияний, распространяемых Учителями Мудрости, работающими для эволюции человечества. Они действуют непосредственно на души людей, изливая на них энергии вдохновения, стимулирующие их духовный рост, просветляющие ум и очищающие чувства. Отсюда гений черпает своё озарение, здесь все возвышенные усилия получают водительство. Как солнечные лучи, исходя из одного центра, освещают все тела, каждое из которых использует их сообразно своей природе, так и старшие братья человечества проливают на все души свет и жизнь, ведь распространять его и является их назначением. Каждый из нас использует из этого столько, сколько может усвоить, и этим растёт и развивается. Таким путём, как и повсюду, высшая слава небесного мира проявляется в служении, и завершившие ментальную эволюцию становятся источниками сил, подкрепляющих тех, кто ещё поднимается на эти высоты.

См. книгу Ледбитера "Сны. Что это такое и как они вызываются" — прим. пер.

Используются технологии uCoz