Дуглас Монро Двадцать один урок Мерлина


МОНАСТЫРЬ ТИНТАГИЛЬ

19

ЗАДЕРЖКА МЕЖДУ МИРАМИ

«Мы, жрецы, должны жить в двух мирах:
Мире форм и Потустороннем Мире Силы,
потому что истинное существование — это постоянное
общение между обоими мирами.
Поэтому мы должны стремиться к тому, чтобы
жить и преуспевать между формой и силой —
быть в Мире, но не принадлежать ему».
(Сен-Корнель, «Желтая книга Фернса»)

Я шел по извилистой лесной тропе, которая на протяжении почти пяти лиг петляла вдоль берега небесно-лазурного озера Бала и в конце концов терялась среди высоких Северных гор.
Был один из прекрасных дней поздней осени. Время уже перевалило за полдень, когда я вдруг осознал, что прошел большое расстояние от дома, не отдавая себе в этом отчета — настолько мой ум был занят тем испытанием, которое рано утром предложил мне Экториус.
—Артур, — сказал он, —скоро пройдет шесть месяцев с тех пор, как ты стал моим учеником, и я чувствую, что пришло наконец время вручить тебе сообщение, которое Верховный Друид острова Англси поручил мне передать тебе в подходящий момент. —И он вынул пергамент, исписанный греческими буквами и скрепленный Золотым Ддрайгоас —официальной эмблемой Жречества.
— Знай, что пришло время, — прочел он вслух, — когда ты должен приступить к первому из трех Поисков Видения. Я, Высший Друид Моны»
предписываю этим тебе немедленно начать свой поиск — искать в том joipe, который вызывает у тебя самый большой страх. Мне не разрешено давать больше никакихуказаний, кроме того, что ты должен идти один, без какой бы то ни было помощи и что ты не должен брать с собой никакого оружия, Вооруженный только тем, чему тебя успели научить, ты должен идти вперед и не отдыхать до тех пор, пока этот Поиск не будет завершен,
— после чего ты должен предстать передо мной, здесь, в Белой Хижине Острова Друидов.
Обдумывая все, что услышал, я покинул Дом Каэргаи и направился по старой римской дороге, ведущей в лес. Пока я шел, миры Поиска в беспорядке вспыхивали в моей голове. Как мне хотелось, чтобы со мной опять был Мерлин! Казалось, прошла вечность с тех пор, как он отправился ко двору короля Утера и его захлестнули новые заботы и обязанности. Как мне хотелось, чтобы я стал волшебником и мог оказаться там, где пожелаю! Но ведь он обещал, что «я никогда не исчезну из его поля зрения», и одно это вселяло в меня надежду, что однажды мы неожиданно встретимся где-нибудь в чаще
— среди той дикой природы, неотъемлемой частью которой он всегда являлся. И я думал о том, что сделал бы Мерлин, услышав зловещие слова Верховного Друида...
Я этим вовсе не хочу сказать, что время, проведенное с Экториусом, было потрачено зря — никогда в своей жизни я не работал так тяжело, не успевал столько сделать за такой короткий промежуток времени. Мы много путешествовали, я был представлен некоторым наиболее уважаемым британским полководцам и даже заключил договор с Кадором Келлиуика, что буду служить под его руководством, когда мое обучение подойдет к концу. В эти дни я все больше и больше думал об этом договоре, потому что жена Кадора была дочерью самого Благородного Короля Утера и он имел от нее двух сыновей. (С того момента, как Морфин еще много лет назад уехал на остров Айону, я был лишен компании мальчиков моего возраста.) Но как бы то ни было — все эти мысли мало чем могли помочь мне избавиться от той путаницы и замешательства, которые царили в моей голове.
Последние лучи заходящего солнца вспыхнули длинными оранжевыми полосами на серой поверхности воды, и клочья сырого осеннего тумана заклубились над озером, подобно затерявшимся призракам. Я плотнее запахнул свою мантию, и мне опять захотелось, чтобы я никогда непокидал нашего Жилища на горе Ньюэйс. Вдруг я обнаружил, что стою, как на острове, среди моря серого тумана, который быстро сомкнулся вокруг меня.
— Как я мог такое допустить? — вслух пожаловался я сам себе. — Сколько раз меня предупреждали, чтобы я не позволял захватить себя врасплох? — Но было уже слишком поздно, видимость ограничилась настолько, что я ничего не мог рассмотреть дальше вытянутой руки.
Действуя инстинктивно, я лег на землю и медленно пополз по влажной дорожной пыли, пока эта пыль не сменилась сырыми листьями, и я понял, что нахожусь в лесу. Наступила почти полная темнота, и все мои остальные чувства обострились до предела: казалось, каждый звук, издаваемый веткой или камнем, в сотни раз усиливается холодным воздухом, а прелый запах опавших листьев поднимается от земли, подобно запаху дыма из камина. Я остановился на ровной площадке под деревом и быстро начертил в мягком грунте сплошной круг вокруг своих стоп. Потом, взяв небольшой кожаный мешочек, который висел у моего пояса, я вынул оттуда двенадцать магических камней и, раскладывая ихпо часовой стрелке вокруг этого круга, произнес нараспев:

Трижды окружи это место узором,
Трижды освяти его своим танцем,
Трижды очисть ею своим огнем.

Как только я положил на место последний камень, туман мгновенно покинул то крошечное место, на котором я находился, подобно дождю над костром. Я сел на землю, скрестив ноги как духовный воин. (Имела ли эта странная ситуация какое-нибудь отношение к моему поиску?) И самым странным было то, что я не ощущал никакого страха — Мерлин очень хорошо справился со своей работой. Подсознательно я знал, что победа над этим противником будет принадлежать мне — у меня был Авторитет, заработанный много лет назад.
Итак, что я должен делать со всеми этими... совпадениями? Хорошо известно, что Друиды никогда не верили в подобные совпадения, и у меня никогда не было причин сомневаться в их правоте.
«Туман, и опять туман...» — снова заговорил я сам с собой, начиная подозревать, что меня сюда завлекли по какой-то неизвестной причине. Но какова бы ни была эта причина, одно не вызывало сомнений: этой ночью дорога больше никуда меня не приведет.
Вынув из сумки новую восковую свечу и кремни, я вскоре приобрел единственного товарища среди этих мрачных туманов. Мне опять показалось, будто я сижу среди моря плотного дыма, который пенится и сжимается, стремясь поглотить моемаленькоеосвещенноепространство. Никогда прежде я не ощущал ночь как живое существо с тысячью глаз, шарящих вокруг, подобно птице, высматривающей свою добычу. Потом я вспомнил, что говорил мне Мерлин о «ночи» перед моей первой Дикой Охотой: он называл ее «Черным Стражем» и намекал, что ее намерения далеко не безгрешны. И тем не менее я не боялся.
—Постарайся найти, что тебя пугает, —говорил Верховный Друид. И именно эти слова больше всего пугали меня.
Как раз в тот момент, когда я решил больше ни о чем подобном не думать, звук — хорошо знакомый и как будто преследующий меня — таинственным образом приплыл из других времен. Я услышал на некотором расстоянии (и это не вызывало никаких сомнений) шелест морского прибоя, бьющегося о скалы, и среди этих звуков — приглушенные удары церковного колокола!
— Иллюзия... это иллюзия7. — закричал я в туман, внезапно почувствовав налетевший порыв свежего ветра. Быть может... призраки, порождаемые туманом, помрачили мое сознание. Но мое Зрение говорило мне о другом.
«Желание пробуждает прошедшее от сна» — эта аксиома сама всплыла в моей памяти, предоставив мне ключ к разгадке. Но как это может быть? Звуки были настолько четкими во всех подробностях, что не оставляли никакого сомнения в своем источнике. Сколько раз они убаюкивали меня... сколько лет я каждую ночь засыпал под звуки волн и перезвон колоколов Тинта-гильского монастыря! Ошибки тут быть не могло.
Как будто услышав чей-то зов, я поднялся и вперился в темноту — но сквозь окружавшую меня пелену ничего не было видно. Время ползло медленно, я стоял без движений, освещенный свечой, снова и снова испытывая соблазн выйти из безопасного круга. Но неотступные подозрения удерживали меня внутри.
«Никогда не пытайся измерить глубину реки обеими ногами сразу» — напомнил я себе любимое изречение Мерлина, но вслед за этим я как будто услышал другой голос, который настаивал: «Преодолей свой страх и воспользуйся уроком, который тебе предлагает все вокруг». Наконец, отбросив сомнения и руководимый храбростью или просто какими-то незамысловатыми соображениями, я решил разорвать круг и рискнуть погрузиться в море знакомых звуков.
Удалив один камень из восточной дуги круга, я поднял руки над головой и приготовился к Магическому моменту.
«Хен Ддихенодд...» —произнес я громко, выговаривая слова нараспев, и мощным взмахом опустил руки вниз. Когда я сделал шаг из круга, от меня валил густой пар. Несмотря на сырость и ветер, моя маленькая свеча продолжала ярко светить в ночи.
«Лучше оставить свет там, где он есть, — подумал я про себя, — чтобы я видел, куда возвращаться, если попаду в ловушку». (Слишком много Диких Охот провел я за последние годы, и ни Короли Стихий, ни местная лесная нечисть уже не могли так просто обмануть меня.) Затолкав маленький каме-Шек в свою сумку, я осторожно пополз в том направлении, откуда доносились звуки церковных колоколов.

В каком бы направлении я ни передвигался, рокот моря становился все громче и яснее — и наконец я вышел на хорошо знакомые истертые ступеньки, которые вели вниз к Бухте Касбэда. Здесь непроницаемый туман, казалось, немного отступил, как будто его удерживала в стороне от бухты явная сила этого места. Я старательно искал следы чьего-нибудь пребывания среди этих камней или в доме, но все было напрасно. Ничего не осталось, кроме берега, волн и нестихающего звона колоколов.
Я направил свои стопы по тропе, ведущей к поселку, но потом передумал и взобрался на более высокий отрог в надежде обнаружить вершину утеса, не нарушенную временем. И вот наконец она: точно такая же, как была много лет назад, когда я покидал эти места, точно такая же, как и должна быть. Узкий каменный тоннель вел к верхнему мысу — к тому самому мысу, где я впервые встретил Мерлина! Вновь ощутив себя ребенком, я стремительно ринулся в темный туннель... меньше всего на свете я ожидал еще раз оказаться на поросших травой утесах Тинтагиля.
На другом конце туннеля меня ждало зрелище, которое выходило далеко за пределы всех логических мыслей и ожиданий. После неустанных ветров... после тьмы и туманов, я погрузился в летний полдень — такой ясный и зеленый, какой только можно себе вообразить!
Выбежав на яркий солнечный свет, я уже почти готов был увидеть друга своего детства, Иллтуда, хмуро смотрящего на меня, потому что месса уже должна была начаться, а я, «как обычно», опаздывал. Но этого не произошло: здесь не было никого, чтобы возвестить о моем возвращении домой, — ни один монах не работал в поле или саду {что было одновременно и странным, и отрезвляющим). Казалось, на всем вокруг лежит особая печать «вечности», все было похоже скорее на живописную картину, нарисованную художником, чем на реальную действительность. И я ощутил, что просто не могу не поддаться ностальгическим настроениям этого момента.
Широко улыбнувшись, я отбросил все скептические доводы и, ни о чем больше не думая, бросился бегом через сад по хорошо знакомым «тайным тропам», которые вели к журчавшему за ними ручью. Все снова стало реальным, и я еще раз почувствовал замешательство и неуверенность.
— Не поддавайся... — вдруг услышал я голос у себя за спиной. — Этот мир на самом деле не так уж неуправляем, как ты можешь подумать...
С трудом веря своим ушам, я медленно обернулся и увидел Мерлина, который сидел среди черных корней старой ивы, довольно попыхивая своей трубкой.
— Мне очень странно видеть тебя здесь, Медвежонок, — сказал он небрежно, — ...здесь, за пределами мирских границ. Но я, конечно, восхищен! Иди сюда... садись рядом со мной и давай поговорим.

* * *

Мало сказать, что, увидев Друида, я был вне себя от радости — хотя всё здесь казалось «слишком хорошим», чтобы я мог чувствовать себя спокойно. Тем не менее я опять, как малый ребенок, сидел у его ног и улыбался до ушей.
—Расскажи мне, — выждав достаточно долго, попросил Мерлин, — что за тяжесть лежит у тебя на сердце? — После этих слов никакое самообладание, которому я успел уже научиться, не могло мне помочь сдержать слезы, хлынувшие из моих глаз.
— Маг, — произнес я прерывающимся голосом, — с момента твоего отъезда моя жизнь утратила направление — она превратилась в сплошную неопределенность. А сейчас... сейчас от меня ждут, что я совершу Поиск Видения, для которого я не обладаю нужной интуицией... и которого я не понимаю. Это...
— Меньше всего это нужно объяснять мне, — прервал меня Мерлин. — Прежде всего тебе было приказано проследить и встретиться лицом к лицу со своим самым большим страхом, а потом уже приступать ко второму из трех Поисков, так ведь? — Я слабо кивнул, вытирая заплаканные глаза. — Так скажи мне, в чем проблема? Мне все это кажется абсолютно простым и разумным — мало чем отличающимся от того урока, который ты мог получить от меня сто лет назад.
Когда я столкнулся с необходимостью выразить словами переполнявшие меня чувства, оказалось, что слов мне не хватает.
— Мерлин... большинство моих уроков Друидизма сводились к тому, чтобы научиться справляться с различными видами страха... и, мне кажется, я хорошо выучил эти уроки. Я не боюсь ни змей, ни чар, ни демонов, ни стихий, ни лесных животных, ни нечистой силы — и после этого я должен искать свой страх! Ты — мой учитель. Скажи мне, как это сделать, и я сделаю это.
—Милый мой, как ты будешь идти дальше, — строго начал он, но потом голос его смягчился, — ...когда так явно видно, как ты встревожен, и одного этого вполне достаточно. Успокойся, Артур, — только обретя спокойствие, ты сможешь понять смысл этой задачи.
Как обычно, Мерлин был прав: я был возбужден и напуган. Сделав глубокий вдох, я, по старинному методу, начал считать замедляющиеся удары пульса, пока мои мысли не перестали прыгать и наступило спокойствие «приостановки».
Как только я смог лучше соображать, мне вдруг стало ясно, что мое беспокойство началось не с послания Верховного Друида, а значительно раньше, почти с первых дней моего обучения у Экториуса на озере Бала. Что-то в его науке очень сильно меня смущало.
— Наверное, я могу сказать, что это такое, — отважился я наконец, — ...я имею в виду свой страх, и он не имеет отношения ни к какому чудовищу,
большому или маленькому. В течение всех этих месяцев я обучался тому, что Эктор называет «спортивным искусством и искусством состязания», но я не чувствую, чтобы это было искусством. Напротив, мне кажется, что он учит меня «жестокости, нападению и агрессии». Называть эти вещи «спортом» —. это, по-моему, просто скрывать правду — особенно в наши мрачные дни, когда вокруг все время льется кровь. Ножи и шпаги — это возмутительное занятие, Мерлин... возмутительное. Как могут Друиды находить этому оправдание?
Мерлин снова прикурил свою трубку. Он выглядел почти удовлетворенным.
— Ты иногда бываешь по-настоящему мудр, мой мальчик... по-настоящему мудр. Но что касается возмущения — это ненужная эмоция для любого из нас — будь он Друид или нет — для всех сильных учителей. И как я тебе уже много раз говорил, Медвежонок, вредна даже не сама по себе эмоция, а то, как мы ее выражаем, вешая ярлык «плохой» или «хороший» —независимо от того, подходит этот ярлык или нет. О гневе есть древняя аксиома, которая гласит: «Гнев оправдан только тогда, когда он направлен на то, чтобы предотвратить повторение несправедливости». Да... я поступаю именно так, — и он опять сел на корни дерева и принялся выпускать кольца дыма. — Достаточно сказать, Артур, что тебя ждет впереди важный урок, который покажет тебе, как важно выступать перед разными людьми в разных ролях: иногда в роли Друида, чаще в роли надсмотрщика — но всегда быть богом для толпы.
Поэтому (м это все, что я тебе скажу) не пугайся, когда ты берешь в руки меч вместо орала: ты сам поймешь почему. Незаработанные советы часто остаются незамеченными.
— Но если жадность и агрессивность станут образом жизни? — спросил я. —Что станет со Жрецами... и со страной? Конечно, чтобы этому противостоять, я должен каким-то образом служить примером, какой бы незначительной ни была моя роль.
—Свою роль ты узнаешь довольно скоро, —уверенно сказал Мерлин, — когда тебе наконец откроется смысл твоей жизни и твоя будущая судьба предстанет перед тобой во всей своей наготе. Запомни, что истинная добродетельность сосредоточена вокруг сохранения знаний и культуры — двух вещей, за которые стоит бороться — и никогда не вступай в борьбу, руководствуясь злостью или страхом, которые всегда ведут к невежеству. Выучи этот урок — и не будет пределов тому, чего ты сможешь достичь в этой жизни.
—А если я потерплю поражение? — быстро спросил я, ощущая прилив панического страха.
— Человек никогда не терпит поражения, пока он не начинает обвинять в своих ошнбках других людей. Запомни это, — сказал Мерлин. — Есть еще одно высказывание, значительно более древнее, которое утверждает, что:

« Поражение существует только тогда,
когда успех измеряется Словами
Не-бога».

— Эта аксиома звучит слегка напыщенно, но я не сомневаюсь, что со временем ты ее оценишь. Проще говоря, она призывает нас придерживаться божественных стандартов —тех, которые отражены в окружающих нас циклах, а не норм, созданных человеком... пока, конечно, мы не увидим, что мы можем создавать свои собственные стандарты! Греческому философу Васи-лиду Александрийскому принадлежат следующие слова:

«Бесчисленные боги ждут того, чтобы стать людьми.
Бесчисленные боги, уже стали людьми.
Человек — участник существования богов:
он происходит от богов и идет к Богу».

Не помню, как долго продолжалась наша беседа, но наконец Мерлин поднялся и потянулся, широко зевнув.
— А теперь скажи мне, юный Артур, что именно ты смог узнать благодаря этому необыкновенному визиту?
Это был совсем не тот вопрос, которого я ожидал.
— Я обнаружил... — ответил я, поднимаясь и прохаживаясь между камнями, — что будущее будет для меня постоянным источником страха, пока я не пойму, что я один обладаю силой превратить его во что-нибудь получше. Военные виды спорта, которымобучаетменя Эктор, предназначены лишь для того, чтобы открыть мне путь к значительно более глубоким, едва понятным чувствам, с которыми я еще не сталкивался. Сила, которая способна разрушать, может быть также использована для того, чтобы сохранять... я правильно понял?
Друид довольно хмыкнул.
— По существу... да, по существу это совершенно верно. Итак, не время ли после такого урока вернуться в мир живых людей, где твоя вновь приобретенная способность проникновения в суть вещей может послужить улучшению дел в Британии?
Это были слова, которые я больше всего боялся услышать — у меня не было никакого желания возвращаться на «поле битвы» у озера Бала. И кроме того... как может маленький Бард, каким был я, повлиять на судьбу Британии?
— Если, как ты утверждаешь, я действительно обладаю силой, чтобы создать свое собственное будущее, то позволь мне с этого момента остаться здесь с тобой!
— Остаться здесь? —Мерлингромко рассмеялся. — Со мной? Я неуверен, что ты до конца понимаешь, где ты сейчас находишься... ведь так? — Я как можно более небрежно пожал плечами.
— Ты задержался между мирами, — продолжал он, — и сейчас не принадлежишь ни одному из них. Это Королевство Звезд Потустороннего Мира, где не могут жить люди, — здесь живут лишь волшебные чары, воспоминания и сны. Только когда ты сам станешь сном, ты сможешь здесь остаться — и даже тогда ненадолго. Это мир иллюзий... он не для тебя, поверь мне.
Как ни больно мне было это слышать, я прекрасно понимал, что Мерлин говорит правду. Я последовал за Друидом назад на освещенную солнцем поляну, туда, где находился спрятанный в кустах вход в туннель. Здесь он секунду помедлил, а потом обернулся ко мне с видом крайней озабоченности.
— Передай Экториусу, что он должен немедленно отправишь тебя на остров Англси... вот что ты должен ему сказать.
—Анемогуя еще чуточку остаться здесь с тобой? —стал умолять я, хотя и понимал, что веду себя как малый ребенок.
— Еще? — резко ответил он. — Еще!.. Ты скоро поймешь, что и так ты оставался здесь слишком долго! А теперь — быстро в туннель.
Видя, что никакие доводы больше не помогут, я вскочил на ноги и втиснулся между грязными стенами туннеля.
— До свидания, Мерлин... и спасибо тебе, — крикнул я, обернувшись назад.
Отражаясь от стен прохода, до меня донесся голос Друида — как будто он находился где-то очень далеко:
— Не забывай, Артур: Когда нет воображения, нет и страха... нет страха. Помни это! — И я опять окунулся в мир тьмы и тумана.
Я долго стоял неподвижно уморя, пытаясь приучить свои глаза —и свое сердце — к внезапному изменению света. Ничто не изменилось: густая тьма, одинокий звук прибоя... туман. С трудом разбирая дорогу, я зашагал по песчаной бухте, пока наконец рев воды не заглох вдали. И тут я увидел, что моя тропа разветвляется, к тому же появились камни — на какое-то мгновение я испугался, осознав, что все это мне незнакомо. Потом я вспомнил о свече.
Став неподвижно, я плотно закрыл глаза и вызвал в своем воображении желтый огонек, ярко светящий в темноте. «Мысль сопровождается действием...» — заверил я себя и стал ждать.
Потом, как будто ведомый невидимым магнитом, я сфокусировал внимание на одном уступе и сделал несколько шагов вперед. Не могло быть никаких сомнений — в траве тускло мерцал крошечный огонек, и я быстро двинулся к нему. Войдя в круг, я положил на место двенадцатую гальку и выпрямился, приготовившись к Магическому действию. Медленно выдыхая воздух, я поднял руки и произнес нараспев слова силы:

«Нид дим онд дув, Нид дув онд дим...»

— О боги... что случилось? — изумленно вскрикнул я, щуря глаза от яркого света при виде белого покрывала на деревьях. Вздрогнув от внезапного холода, я обхватил себя руками и осмотрелся вокруг. Исчезли кучи осенних листьев, пропал их густой прелый запах, — все было похоронено под хрустящей коркой заледеневшего снега. Не тратя времени на размышления, я стал прокладывать через сугробы тропу к дороге.
— Но это невозможно! —произнес я вслух — из груди моей вырывались клубы пара, когда я подбегал к коттеджу. — Сейчас только... — и тут я вспомнил слова Мерлина, сказанные им при расставании: «Ты скоро поймешь, что и так ты оставался здесь слишком долго», — и вдруг понял, что произошло. «Время» течет по-разному при переходе из мира в мир, и, пока я виделся с Мерлиным, прошли недели — а может, и месяцы.
— Артур, мой мальчик! Артур... ты опять здесь! — услышал я возбужденный голос Экториуса, который бежал мне навстречу, радостно протягивая
руки.
— Все в порядке, Эктор, со мной все хорошо, —заверил я его, —просто я чуть-чуть сбит с толку, вот и все. Какой сегодня день?
— С тех пор, как ты ушел, прошло уже больше одной луны! — ответил Эктор. Он выглядел еще более обескураженным, чем я.
Я с недоверием покачал головой.
— Целый месяц... это значит, сейчас...
— Декабрь, — не дал мне договорить Эктор, — осталось шесть дней до дня зимнего солнцестояния, и я думал, ты уже погиб или где-нибудь безнадежно затерялся! Тогда я передал Мерлину в Динас Имрис, что он должен немедленно отправиться тебя искать, но вместо этого получил от него сообщение, что «все хорошо и ничего не нужно предпринимать — просто ждать твоего возвращения...». Что мне и пришлось сделать. Но разговоры могут подождать, пока ты поешь и отдохнешь.
— Но есть одна вещь, которая не может ждать, — сказал я серьезно. — Мерлин просил передать, что ты должен незамедлительно отправить меня на Англси. Он не объяснил причин, но сказал, что ты все поймешь.
Эктор медленно кивнул.
— Да, я понимаю. Он имеет в виду, что ты завершил свой первый Поиск Видения и готов к тому, чтобы определить второй. Прими мои поздравления, друг! А теперь идем в тепло — ты слишком легко одет для такой погоды. И может быть, нам стоит зайти в Медовый домик? Лучшего повода для праздника, по-моему, и быть не может!
— С удовольствием, — ответил я, улыбаясь. — И если мы не почувствуем полного удовлетворения от твоей превосходной еды и питья, может быть, мы перед сном сразимся на шпагах? В конце концов, слишком много времени прошло с нашей последней тренировки — а никогда не повредит быть готовым к тому, что может преподнести будущее, не так ли7.
—Действительно, никогда, —ответил Экториус, смешно поднимая одну бровь, — ...никогда не повредит!

XIX

РИТУАЛ ПОРОГА

«Когда я, будучи еще мальчиком, посетил Англию, я вырезал
из дерева непостижимую двухголовую фигурку, не имея ни
малейшего представления о том, что я вырезаю. Год спустя
я воспроизвел ее в больших размерах, вырезав из камня, и эта
фигура теперь стоит в моем саду в Кюснахте. Только когда
я работал с камнем, в моем подсознании всплыло ее имя».
(К. Г. Юнг, «Символы превращения», 1956 г.)

В «ЗАДЕРЖКЕ МЕЖДУ МИРАМИ» мы сталкиваемся с магией, присущей экстраординарным условиям Земли — тем сверхъестественным, обычно мрачным периодам, местам и явлениям, которые сами кельты называли «порогами». Такими сумеречными, «промежуточными» состояниями на Земле считаются:

* Густой туман
*Буря
*Роса
* Землетрясение
* Торнадо
* Ливень
* Ураган
* Рассвет
* Сумерки
* Полночь
*Полнолуние
* Безлунная ночь
* «Ведьмины кольца» ( Кольца из грибов, растущих по кругу. — Прим. перев. )
* Шестой день после новолуния
* Молния
* Снежная буря
* Солнечное и лунное затмения
* Извержение вулкана
* Водопад
* Туманы/облака
* Восемь Дней Рощ

Во время этих напряженных, хотя и быстротечных состояний чрезвычайно активизируются редкие могущественные силы Земли. Осознавая их местонахождение, маг может устанавливать контакт с элементалями этих сил — использовать их экзотические энергии и учиться у них.
Но среди всех перечисленных Пороговых Состояний существует одно, которое стоит выше всех остальных, как обеспечивающее возможность наиболее прямого доступа в Потусторонний Мир. ГУСТОЙ ТУМАН считается «мантией богов», и из самых ранних письменных упоминаний о кельтской истории и мифологии мы узнаем о таинственной связи между Друидами и Туманом. Друиды всегда «насылали туман» на того или иного враждебно настроенного святого, часто с помощью Волшебных Палочек, Прутьев или Посохов. Кельты верили, что в минуты, когда опускается густой туман, возникают открытые Ворота в Потусторонний Мир, через которые человек может в буквальном смысле войти туда и через которые все виды существ (от наших предков до элементалей) могут легко проникать в наш мир. Именно этот тезис находит свое отражение в «ЗАДЕРЖКЕ МЕЖДУ МИРАМИ», когда Артур вдруг оказывается захваченным таким туманом.
Из КНИГИ ФЕРИЛЛТ мы узнаем, что кельтский бог ЯНУС является «ХРАНИТЕЛЕМ ПОРОГОВ» и что его священным деревом является БУК, а его священной пищей — ГРИБЫ. Выше приведено изображение этого бога, с характерной для него головой, которая смотрит в двух направлениях одновременно, ниже — дерево и пища, которые служат его тотемом.

--------------
Предмет или явление природы, которые служат объектом религиозного почитания. Прим. перев.

Обратите внимание на символику двух расположенных друг против друга голов, которые представлены как бы в «промежуточном» состоянии... нечто такое, что является одной вещью, хотя уже и одновременно другой — «обитателем обоих Миров». То же самое место занимает и пища из ГРИБОВ, которую нельзя назвать ни растительной, ни животной, ни минеральной.
Следует также отметить, что в тех местах, где жили древние кельты, при раскопках были найдены сотни голов Януса, большинство из которых были вырезаны либо из бука, либо из дуба, — что, без сомнений, подтверждает подлинность как самого явления Друидизма, так и его божества.
Густой туман считается особенно могущественным явлением, когда он собирается перед наступлением темноты — у «Портала Сумерек», что делает его двойным порогом! В КНИГЕ ФЕРИЛЛТ приводится краткое описание того, что они понимают под «РИТУАЛОМ ПОРОГА», проводимого под влиянием ГУСТОГО ТУМАНА. Последовательность выполнения этого ритуала выглядит следующим образом:
* Добыть Жезл, посвященный Янусу. (Это означает сделать его.
Вырезать из древесины бука двуглавую палку или посох; для определения внешнего вида Януса и породы дерева следуйте приведенным примерам.)
* Приготовить следующую смесь благовоний, которая в цитируе-
мом источнике называется «ПОРОГОВЫМ ДЫМОМ». Маг должен позаботиться о том, чтобы эта смесь хранилась в «темной шкатулке», что попросту означает подходящий контейнер, который обеспечит защиту от проникновения света.
Равные части:

КОНОПЛИ
БЕЛЛАДОННЫ
ДУРМАНА

* Когда опустится подходящий ГУСТОЙ ТУМАН, одеться в серое
и выйти в его гущу, захватив с собой ТРУТ, БЛАГОВОНИЯ, СЕРЕБРИСТУЮ СВЕЧУ И ЖЕЗЛ ЯНУСА.
* Выложить круг, сесть внутри него, зажечь свечу и благовония.
* Воткнуть ЖЕЗЛ ЯНУСА в землю внутри круга.
* Когда все будет готово, произнести ВЕЛИКОЕ ЗАКЛИНАНИЕ, а
после него МАГИЧЕСКУЮ ФОРМУЛУ СВЕРШЕНИЯ. Наберитесь терпения и ждите.
ВНИМАНИЕ: когда откроется Портал Потустороннего Мира, соблюдайте крайнюю осторожность. Если вы войдете в него и туман рассеется, вы окажетесь в ловушке... такое случается. Свеча служит для того, чтобы вы опять могли найти свою входную точку. Назначением Януса является ЗАЩИТА (то есть он не позволяет существам из Потустороннего Мира проходить через ваш портал), поскольку он является Хранителем Порогов. Рекомендуется осуществлять только кратковременные проходы через портал: туман постоянно смещается и небезопасен по своей природе. Учитесь быть всегда наготове. НИКОГДА не приносите с собой из Потустороннего Мира никаких предметов.

Наконец, следует отметить, что в качестве портала Потустороннего Мира может быть использован любой из Порогов, перечисленных в начале этого приложения. Возьмите за основу описанный здесь в общих чертах ритуал Густого Тумана и попробуйте творчески подойти к остальным Порогам. Помните, что ваш успех в магии будет зависеть от СКОРОСТИ и ОСВЕДОМЛЕННОСТИ... Пороги приходят и уходят такбыстро. Но в эти краткие моменты можно познать весьма внушительную силу, которая часто сохраняется на всю жизнь.


Используются технологии uCoz